Новое тело для попаданки - Ариана Рос

Дин мрачнеет. Лицо его становится жёстче.

— Мать... она была одержима. Стала демоницей, — говорит он глухо, — Она пыталась нас убить. Тебя выбросило в другой мир вместе с хризопразом, а я... я стал химерой. Оборотень и вампир в одном теле. Это её рук дело.

Я молчу. Внутри всё холодеет. Не это я ожидал услышать.

— А отец? — спрашиваю я.

— Настоящего отца я не знал, — Дин качает головой, — Я предполагаю, что он был оборотнем, как и я. Но точно не уверен. Меня воспитал Гереон Бэлмор. Он дал мне имя, дом, семью. Я считаю отцом его.

— И ты никогда не искал настоящего?

— Зачем? — Дин смотрит на меня спокойно, — Тот, кто растит и защищает, — тот и отец.

Я опускаю взгляд. В его словах есть правда, которую трудно оспорить.

— Как тебе Мара? — спрашивает Лиза, меняя тему, — Слышала, она помогает в лазарете?

— Она дочь Ведующей, — отвечаю я, — Целительница из леса.Теперь она моя ассистентка.

— Она хорошая, — Лиза кивает, — Я чувствую. Я видела её ауру, она очень необычная.

Я задумываюсь, не отвечаю. Я чувствую то же, но не уверен, что именно определение «хорошая» мне откликается.

В этот момент я замечаю в углу комнаты парня. Он сидит в кресле, листая книгу, но поднимает голову, когда я на него смотрю. Светлые волосы, серые глаза, тонкие черты лица. Он напоминает мне моё собственное отражение много лет назад.

Дин замечает, на кого устремлено моё внимание.

— Наш старший сын, — Дин улыбается, — Роберт.

Парень встаёт, подходит ко мне. Я встаю, чтобы поприветствовать его, протягиваю руку. Он почти одного роста со мной, и чем ближе он, тем сильнее я ощущаю странное чувство узнавания.

— Вы очень похожи на моего отца, — говорит он, пожимая мне руку в ответ.

— Он прав, — говорит Дин, — Мы с тобой одной крови.

Я смотрю на брата, на его сына. В них обоих есть что-то общее, и это что-то есть и во мне.

— Я назван в твою честь, — добавляет Роберт-младший, — Отец говорил, что ты когда-нибудь вернёшься.

Я перевожу взгляд на Дина. Он верил. Верил всё это время, пока я жил в другом мире и не знал о его существовании.

— Спасибо, — говорю я, — За то, что не забыл.

— Семья не забывает, — отвечает Дин.

— Мне пора на занятия, — Роберт-младший смотрит на время и вдруг, совершенно по-мальчишески, поправляет волосы — точь-в-точь как я сам делал в его возрасте. — Рад был познакомиться, дядя.

— Я тоже, — отвечаю я.

Он крепко пожимает мою руку и выходит. Дин провожает сына взглядом, и в этом взгляде — столько отцовской гордости, что у меня сжимается сердце.

Когда дверь закрывается, Дин поворачивается ко мне.

— Ты теперь часть нашей семьи, — говорит он и подаёт мне руку для рукопожатия, — И это не обсуждается.

Мара

Я просыпаюсь от мягкого утреннего света, просачивающегося сквозь плотные занавески. Несколько мгновений лежу неподвижно, привыкая к новому дню. Постельное бельё шелковистое, приятно скользит по коже. Подушка пахнет чем-то сухим и чистым, может быть, лавандой, а может, просто свежестью. В комнате тихо, только где-то далеко слышны шаги — Академия просыпается.

Я потягиваюсь, чувствуя, как мышцы слегка ноют. Но тело уже не кажется чужим. Оно моё. Я принимаю его таким, какое есть.

В дверь тихо стучат.

— Леди Мара? — голос Эллы, — Вы уже встали? Я принесла завтрак.

— Входи, — говорю я, садясь на кровати.

Элла проскальзывает в комнату с подносом в руках. По комнате тут же разносится аппетитный запах — жареное мясо с травами, свежий хлеб, только что из печи, и что-то сладкое, похожее на мёд. У меня текут слюнки.

На подносе — глиняная тарелка с дымящимся мясом, политым ароматной подливкой, ломоть хлеба с хрустящей корочкой, маленькая плошка с медовыми сотами и кружка какого-то напитка с молоком, похожего на кофе. Я подношу кружку к носу, вдыхаю.

— Что это? — спрашиваю я.

— Травяной элексир, — Элла улыбается, — Говорят, бодрит. — она задумывается, словно подбирая слово.

— Как кофе? — подсказываю я.

— Ко-фе? Наверно, — она кивает и улыбается, — Но у нас такого нет.

Я делаю глоток. Напиток горьковатый, с землистым оттенком, отдалённо напоминает цикорий. Не кофе. Совсем не кофе. Но пить можно.

— Господин Том сказал, что вы сегодня нужны в лазарете пораньше, — Элла ставит поднос на стол, — Вчера вечером вы не успели разобрать ваши снадобья, он хочет закончить с ними до приёма пациентов.

— Поняла, — киваю я.

Элла уходит, и я принимаюсь за еду. Пряное мясо тает во рту, подливка с нотками розмарина и чеснока. Хлеб наисвежайший, ещё тёплый. Мёд тянется золотистыми нитями. Я ем не спеша, наслаждаясь каждым кусочком.

Закончив, я иду в ванную комнату. У большого чана с холодной водой для умывания стоит второй — глубже и шире. От него поднимается лёгкий пар. Я опускаю руку — вода тёплая, почти горячая, чистая и прозрачная. Забираюсь внутрь, и она обволакивает тело, согревая мышцы, прогоняя остатки сна.

Дома, в Петербурге, горячая вода была чем-то обыденным — просто поверни кран и жди. Здесь же это — магия. Я уже начинаю привыкать к ней. И от этой мысли становится страшно. Что будет, если она исчезнет? Не только здесь, в Академии, а во всём мире? Исчезнет горячая вода, исчезнет свет, исчезнет защита. Всё, что кажется незыблемым, рассыплется в прах.

Академия погрузится во тьму. Лазарет останется без света и тепла. Мы с Робертом не сможем оперировать. Элла и Вениам, все, кого я встретила здесь, — они живут в этом мире, дышат магией, и без неё они обречены.

Я зажмуриваюсь и погружаюсь с головой, позволяя воде сомкнуться над макушкой. В ушах — глухой шум. Под водой мысли замедляются, страхи отступают. Я выныриваю, делаю глубокий вдох.

Не сейчас. Сейчас у меня есть работа. Есть пациенты, которым нужна помощь. Есть Роберт, который ждёт меня в лазарете. Я не могу спасти весь мир. Но могу помочь тем, кто рядом.

Я смотрю в зеркало. Отражение — девушка со светлыми волосами, серыми глазами, точеными скулами и пухлыми губками. Красивая.