Голос океана - Келси Импиччике

она такая? Что, если слова будут путаться? В конце концов, у нее почти не было практики — сирены учили язык, чтобы подслушивать людей, а не чтобы разговаривать с ними. Она была совершенно не готова к такому повороту. И что она могла сказать? У нее не было вразумительного объяснения, почему она стоит полуголая, прислонившись к скале на пляже — а ведь одежда, судя по его виду, была для него чем-то очень важным.

Тишина между ними затягивалась. Человек нервно постукивал ногой по песку. Как она собирается жить среди людей, если не может даже заговорить с ними? Ее дыхание участилось, а мужчина начал терять терпение.

— Что с тобой не так, девица? — его голос стал громче. — Ты что, онемела?

Он сделал еще один шаг к ней, и Селеста, выпустив камень, попыталась отступить. Но ее неуверенные ноги подогнулись, и вместо грациозного отступления она свалилась в песок.

Выражение досады на лице человека сменилось гримасой отвращения.

— Послушай, женщинам твоей профессии вход в этот город запрещен, равно как и непристойное поведение и пьянство, — он осклабился, обнажив ряд желтоватых зубов. — Ты идешь со мной.

Селеста, возможно, не поняла и половины сказанного, но смысл последней фразы уловила безошибочно. Ее руки метнулись к копью за спиной, и в одно движение она направила острие ему в горло. «Ни шагу ближе», — читалось в ее взгляде. Глаза человека округлились, когда он уставился на грозное лезвие. А затем он рассмеялся.

— Проститутка с копьем? — он хмыкнул, глядя на нее свысока. — Занятно.

Они замерли. Селеста не решалась опустить оружие, но и ранить его означало навлечь на себя еще большие неприятности. У нее было предчувствие, что этот тип — какой-то городской стражник. Она и так была беглянкой из одного королевства; создавать себе врагов в первый же день на суше было глупо. Тем не менее, позволить ему запереть себя в темнице она тоже не могла. Схватив горсть песка, Селеста швырнула ее ему в лицо. Человек взревел, свободной рукой пытаясь протереть глаза. Воспользовавшись замешательством, Селеста ударила копьем по его ногам, сбивая с толку. Он рухнул на песок с тяжелым стуком. Селеста прижала копье к себе и, перебирая руками и ногами, поползла в сторону воды — уж вплавь-то она точно от него уйдет! Но она оказалась недостаточно быстрой. Мужчина протер глаза, и теперь, увы, был по-настоящему разъярен.

— А ну стоять, дрянь! — заорал он.

Два широких шага — и он снова настиг ее. Она попыталась откатиться и схватить копье, но его сапог с силой опустился на ее спину, вдавливая лицо в песок. Селеста вскрикнула, пронзенная болью. Одним движением он вырвал копье из ее рук. Он попытался переломить древко об колено, но металл оказался слишком прочным. Селеста потянулась к оружию, но он с рыком отшвырнул его в сторону. Пока он был отвлечен, она поползла к воде, но он схватил ее за лодыжку и потащил обратно через жесткий, зернистый песок. Она брыкалась и извивалась, но он успел защелкнуть на ее запястьях тяжелые металлические браслеты. Холодные, грубые, соединенные короткой цепью. Селеста забилась, словно дикий зверь в силках, но сделать что-то против мужской силы на суше была не в состоянии. В воде она была сиреной. Здесь — беспомощным существом.

Мужчина рывком поставил ее на ноги и толкнул в сторону портового городка. Ее ноги дрожали и путались. Она упала. Он с насмешкой наблюдал за этим.

— Тупая пьянчуга.

«Пьянчуга«…Селеста знала это слово из уроков. Люди употребляли некие вещества, которые делали их глупыми и неловкими — это облегчало нападение на них. Зачем им добровольно становиться такими, было выше ее понимания. Мужчина дернул за цепь, заставляя ее снова встать. Процесс повторился. С каждым разом он дергал сильнее, так что Селеста протаскивалась по песку, прежде чем успевала найти опору ногам. Острые обломки ракушек и ветки царапали кожу, оставляя на ногах дорожки крови. Песок был везде — в волосах, на зубах. Наконец они добрались до ряда деревянных настилов, каждый из которых был чуть выше предыдущего. Селеста остановилась.

— Поднимайся по ступенькам. Я не собираюсь тебя нести.

Мужчина вцепился ей в плечи, удерживая в вертикальном положении. Его пальцы сжимали кожу так сильно, что Селеста чувствовала, как на руках расцветают синяки. Она неловко попыталась поймать баланс, сгибая и переставляя ноги, как это делал он. По крайней мере, на твердой плоской поверхности это было легче.

Когда они достигли вершины и оказались в темном человеческом городке, Селеста задрожала — холодный океанский ветер пронизывал до костей. Она понятия не имела, куда он ее ведет и что собирается сделать. Вокруг город спал. Темные деревянные дома, похожие на перевернутые корабли, теснились вдоль узких улиц. Они словно склонялись над ними, наблюдая за их ужасным шествием своими тускло поблескивающими стеклянными окнами. Еще мгновение назад она отдала бы всё, чтобы пройтись по этим улочкам, узнать, почему в домах нет привычных проходов и как люди попадают внутрь. Теперь же ей было слишком страшно, чтобы думать об этом. Под ногами выступали неровные камни, заставляя ее спотыкаться. Когда она упала в очередной раз, земля под коленями оказалась куда тверже песка. Селеста стиснула зубы, подавляя крик, хотя слезы брызнули из глаз. На суше ее тело казалось невыносимо тяжелым, будто невидимые путы тянули ее к земле.

— Вставай, — скомандовал он.

Она не могла. Пыталась, но связанные руки лишали ее равновесия. Мужчина с раздраженным рычанием рывком поставил ее на ноги. Они продолжили путь, свернули за угол и остановились перед строением из грубого квадратного камня.

— Шагай. — Он оттолкнул ее, открывая тяжелую дверь. Селеста не сводила глаз со своих грязных ног, пока он почти волоком затаскивал ее внутрь. Она не хотела, чтобы этот человек видел ее слезы. «Надо было проткнуть его копьем. Убить, пока был шанс», — мелькнуло в голове, когда он резко развернул ее к себе. Они оказались в маленькой темной каморке, освещенной лишь одним огоньком, спрятанным в стеклянную колбу на стене.

— А теперь давай-ка сделаем из тебя нечто приличное, — процедил он, и последнее слово прозвучало как яд.

Его руки вцепились в края ее доспеха, пытаясь разорвать шнуровку на груди. Корсаж из прочной кожи ската не поддавался. Оскалив зубы, человек выхватил нож, висевший на поясе — серебряное лезвие зловеще блеснуло в полумраке. Селесту будто окатило холодной водой. Она вскрикнула и ударила его ногой, заставив отпрыгнуть. Он сплюнул, выкрикивая что-то на непонятном языке. Его лицо налилось кровью, казалось, он вот-вот взорвется от ярости.