Услуга Дьяволу - Валерия Михайловна Воронцова

оказывались, ведомые списком моих желаний, Каратель всегда предлагал попробовать лучшее из местной кухни под аккомпанемент красивейших видов и интересную беседу. Это тоже было одной из многих наших традиций, сложившихся сами собой.

— Так я права? — полюбопытствовала я, когда Дан подал мне тарелку. — Что это?

— Суп из морской рыбы с пряностями, — Дьявол отправил ложку в рот, подавая пример. — Вынужден отметить, что рецепт претерпел некоторые изменения с тех пор, как я последний раз его пробовал. И далеко не в лучшую сторону.

— Это… сколько столетий назад было? — фыркнула я, находя суп исключительно ароматным и вкусным. — Готова спорить, ты отведал его из рук того, кто придумал сам рецепт.

— Четыреста… нет, возможно, все пять сотен, насколько я помню, тогда между Флегансией и Сильверрой разразилась война за морские торговые пути…. О, подождите-ка, юная госпожа, неужели это намек на мою старость? — Дан манерно расправил салфетку, но строгий взгляд сильно смягчали горящее золото глаз и лукавая улыбка, притаившаяся в уголках рта.

— Мой повелитель не может быть старым или молодым, потому что вечен, — пожала я плечами, всем видом отрицая насмешку. — Никто же не говорит на луну и солнце, что они старые, правда?

— Ловко, моя радость, очень ловко, — усмехнулся Каратель. — Наставница Варейн сейчас гордилась бы тобой.

— Если бы ей довелось услышать, как легко я с тобой говорю, мне пришлось бы исходить все Сады времен с чайником на макушке, и я не уверена, что вода в нем не кипела бы всю прогулку, — я тяжело вздохнула, притворно качая головой, добиваясь искреннего веселого смеха Дана.

— Мы, как и прежде, сохраним легкость и простоту нашей беседы в тайне, — подмигнул Дьявол. — Возвращаясь к легенде… Людям свойственно облагораживать историю и перекладывать ответственность за свои грехи на чужие плечи. Здесь мы с Отцом в одинаковом положении. Разве что его корят за то, что он чего-то не дал, а меня за то, что наградил, — Дьявол налил нам виноградной воды, и в мой фужер упало два кубика льда. — Король был одержим желанием наследника и третировал свою супругу, так что бедняжка и правда отчаялась достаточно, чтобы осмелиться обратиться ко мне. — Каратель придвинул ко мне блюдо с десертом из фруктового рулета с сыром. — Все, что я тогда сделал, так это сказал ей правду: она могла понести дитя, но ее муж не был способен его зачать. Она попросила совета, и я предложил ей несколько вариантов. Как думаешь, каких?

— М-м-м… — я задумчиво посмотрела на море. — Король хотел наследника, значит, она могла зачать ребенка с другим и притвориться, что он от него. Или… она могла захватить трон и выбрать себе нового мужа.

У таких задачек от Дана всегда было несколько решений, иногда даже более пяти, все зависело от живости воображения. Науки Подземья говорили, что душа человека полна страстей, и у одного верного или праведного решения, может быть, сотня искаженных отражений.

— Был еще третий вариант: сбежать. Королева Давэс, так ее звали, выбрала первый путь. Она любила своего мужа и хотела подарить ему то, чего он жаждал больше всего на свете, — Дан откинулся на спинку скамьи, вытянув вдоль нее руку. — И в этом стремлении королева стала одержимой. Не было никакой служанки, Давэс сама соблазнила шута, а когда понесла дитя, приказала страже убить любовника. Королевская чета получила ребенка, вот только, чем старше становился мальчик, тем больше черт шута замечал в нем король. Однажды подозрения окрепли настолько, что он обезумел от гнева и напал на принца, но вместо его сердца пронзил бросившуюся между ними королеву. Принц убил короля и надел его корону, а дальнейшие события ты знаешь из легенды.

— Но что дух отмщения сделала с ним, почему тело короля не нашли? Она его… съела? — предположила я.

— Что? Нет, Юлтия — госпожа Дома Корысти, старшая советница князя Авара, подобное не в ее характере, — усмехнулся Дан. — Мальчишка обзавелся волчьей шкурой и стал одной из ее ручных зверюшек до тех пор, пока не искупит всю пролитую из-за него кровь.

— Сотню принесших себя в жертву дев?

— И не только их. Его короткое правление, начавшись с убийство короля, продолжилось казнями неугодных и многими вещами, допускать которые не должен ни один монарх, если не желает надолго задержаться в Нижнем Подземье, — Дан убрал стол небрежным взмахом ладони и внимательно посмотрел на меня. — О чем ты думаешь, моя радость?

— О том, как мало я знаю и понимаю, — нехотя признала я.

— Впечатляющее признание от столь юной особы, — оценил Дан. — Этот вывод не имеет отношения к легенде и историческому прошлому Флегансии, как я понимаю?

Я тяжело вздохнула:

— Не совсем… Ты точно будешь смеяться.

— Я часто смеюсь с тобой, моя радость, это не то, чего стоит опасаться, — Дьявол благосклонно улыбнулся.

— Сегодня, проснувшись, я почувствовала себя по-другому. Быстрее, сильнее, не такой, как простые смертные. Еще два дня назад мне было бы не под силу рассмотреть вон тех чаек, — я кивнула на птиц, летающих вдали над морем. — Сейчас я могу зарисовать их так же ясно, как если бы они находились прямо на этих перилах. Я знаю, что для падших и небесных это в порядке вещей, наставники объясняли мне, но до сегодняшнего утра я все равно считала эти возможности чем-то сказочным, потому что не могла представить по-настоящему. А теперь у меня они тоже есть, но я не падшая и…

— И? — сузил глаза Дан, посерьезнев.

— Король хотел наследника, кровь от своей крови. Может быть… он позволил себе обмануться, но, в конце концов, не смог выдержать, что принц… не его рода? Что, если мои отличия будут слишком серьезными и очевидными, и ты однажды не сможешь закрыть на это глаза, как не смог король? — чем дальше я говорила, тем ниже опускалась моя голова, пока Дан не перехватил ее за подбородок.

— Я мог бы возразить тебе на это многим, Хату, но истинно важно в данном сравнении лишь одно отличие: король был обманут. — Обхватив мое лицо ладонями, Каратель провел большими пальцами под глазами, стирая выступившие к моему стыду слезы. — Я же знал о тебе все, моя радость. Даже то, что пока неведомо тебе самой.

Крепко обняв Дана за шею, я прижалась лбом к его пиджаку, напоминавшему ночное небо, расшитое серебром звезд. Нежно погладив по спине, мой прекрасный господин продолжил:

— Мне понятны твои волнения и страхи, Хату, но однажды ты поймешь, что они не более, чем скорлупа. Птенец вылупляется лишь однажды, но душа… Душа преодолевает сотни скорлупок на своем