Услуга Дьяволу - Валерия Михайловна Воронцова

— Я думаю, что понимаю, о чем ты, — пробормотала я, и Каратель усмехнулся, целуя меня в макушку.

С моей стороны было весьма самонадеянно говорить подобное бессмертному Владыке Тьмы и Огня в свои десять, но Дан никогда не считал это дерзостью или чем-то неподобающим.

Вмешиваться в легкость и простоту наших разговоров было не позволено никому: ни падшим, ни небесным, ни правилам и предрассудкам.

* * *

Возвращаясь из Кобьи поздним вечером, я хотела только поудобнее устроиться в кресле у камина в покоях Дана и послушать какую-нибудь увлекательную историю за горячим чаем и куском «Фели-Фра». После смотровой площадки мы отправились в картинную галерею — еще одна обязательная остановка каждой прогулки, потому что я обожала рассматривать работы смертных мастеров, а Дан нередко мог рассказать о них гораздо больше, чем знали владельцы.

В одном из залов висело роскошное полотно, изображающее солнечный свет, пронзающий морские глубины и все же не дотягивающийся до темноты дна. Дан сказал, что художник в юном возрасте потерял возлюбленную, и эта картина — отражение его души, в которой все лучшее, что он испытал после, так и не смогло рассеять холод его одиночества. Я долго простояла перед ней, стараясь уловить движения кисти, игру света и оттенков, представить, как работал и мыслил мастер, годами перенося свои чувства на холост.

После галереи было торжественное шествие сотни красавиц со всей Флегансии со свечами и ральёлами. Девушки плавно покачивались и двигали руками в затейливом танце, чей узор распустился перед воротами в королевский замок. После зычного призыва глашатая каждая из них задула свою свечу, символизирующую жизни, некогда отданные их соотечественницами.

Вместе с ними, никем не замеченные, мы с Даном посетили королевский бал «Цветов и масок». Как и следовало из названия, каждый гость, помимо богатого одеяния, носил маску и цветок ральёлы. У одних цветы были вплетены в волосы, у других пришиты к одежде, маски мужчин изображали птиц, а маски женщин — волков.

Последнее позабавило Дана, окрестившего это танцем гордыни с хитростью. Неудивительно, ведь каждая женщина в легенде была представлена хитрой, дух отмщения и вовсе прикинулась беззащитной девой, а король и принц, пусть и в разных версиях истории, но оба проявили тщеславие и алчность.

Насыщенный день в царстве смертных сумел отвлечь от омовения и даров Гург и помочь немного обвыкнуться, но едва в холле резиденции перед нами появилась свита Карателя, как я снова вспомнила об ответственности, возложенной на меня после церемонии.

— Повелитель, — склонили головы все трое, прежде чем легкими кивками поприветствовать меня. В случае с Хирном, конечно же, не обошлось без озорного подмигивания.

— Вы уже уходите? — задрала я голову к Дану.

— Уходим? Как мы можем уйти, когда малышка Хату еще не получила свои подарки? — возмутился Хирн раньше, чем кто-либо успел заговорить.

— Ты свой вручишь последним, — резко выставила руку перед ним Тунрида.

— Боишься не выдержать конкуренции? — поинтересовался Охотник, снова подмигнув мне.

— Боюсь, что твой отвлечет на себя все внимание, — закатила глаза Казначей.

— Это и называется конкуренцией, просто признай, что мой — лучший! — отмахнулся Хирн.

— Решать госпоже Хату, — вклинился между ними Ариман, одним видом призывая к порядку.

— Что… Какие подарки? — непонимающе спросила я, не спеша отпускать ладонь Дана.

— Подарки по случаю твоего десятилетия и обретения благодати Подземья, — пояснил Каратель с улыбкой. — Мы вручили бы их еще вчера, но тебе потребовался отдых.

— То есть… Разве сама церемония и ваше присутствие… не считалось подарком?

На этот раз смех Карателя поддержала его свита. Даже Ариман, всегда невозмутимый и сосредоточенный, усмехнулся, прежде чем опуститься передо мной на корточки и протянуть только что появившийся в его руках длинный чехол.

— Как твой будущий мастер меча, я дарю тебе тренировочный меч из черной джабары, самой крепкой древесины во всех трех царствах.

— Я… спасибо, Ариман, — я склонила голову, принимая чехол и едва сдерживая желание немедленно обнажить деревянный клинок. — Для меня честь принять такой подарок, но еще большая видеть тебя своим наставником.

На мечах из черной джабары в Подземье тренировались лишь те, кому дозволено сражаться даркутом. То есть, знать. Своим подарком Ариман подтвердил то, что я ощутила, проснувшись, — принадлежность царству Карателя.

— Отныне мы будем видеться гораздо чаще, Хату. Я покажу множество отражений уже известных тебе истин и открою новые, — Тунрида с улыбкой протянула мне карманное зеркало из лунного камня в золотой оправе. — А это станет тем, чем ты сама захочешь, когда придет время.

Я знала, что Тунрида — мастер обращения с зеркалами. Многие народы смертного царства изображали ее с кнутом в правой руке и высоко поднятым зеркалом в левой. Одни говорили о жестокости, коварстве и искажении правды до лжи, другие об обмане иллюзий и беспощадной ловле душ отражениями их желаний, третьи о мучении плоти и разума глупцов, попавших в ее сети. В книгах мне неоднократно встречались упоминания о заточенном ею небесном воинстве через озерное отражение во время Падения. Согласно древним источникам, так в Нижнем Подземье и появилось озеро Фараж, в отражении которого каждый грешник видит и испытывает на себе худшее из свершенного им в земной жизни.

Я поклонилась Казначею Карателя, с благодарностью принимая ее подарок. Даже в то время своего невежества в магическом искусстве, я понимала ценность ее дара. Зеркало открывало много возможностей, могло служить окном в течении времен, коридором в чужие покои или сны, а еще обратиться смертельной ловушкой. Всем этим живо пользовалась знать. Особенно женская ее часть.

— Моя очередь! — Хирн подхватил Тунриду за бедра и переставил себе за спину, словно она была вазой или куклой. — Не боюсь я твоих красивых прищуренных глазок, Туни, успокойся, — широко улыбнулся Иде Охотник, и она скрестила руки на груди.

Я прикусила щеку изнутри, сдерживая хихиканье. Хирна и Тунриду можно было сравнить с собакой и кошкой, делящими одну крышу. Они могли поцапаться, порой даже сильно поругаться и демонстративно игнорировать существование друг друга, но это никогда не виделось чем-то фатальным. Всего лишь семейные распри, которые мигом забывались перед чужаками или серьезными поручениями Дана.

— Готова? — хитро поинтересовался Охотник, переглянувшись с Карателем.

— К чему? — не поняла я, отдавая Дану подарки Аримана и Иды.

— К встрече с ним! — весело крикнул Хирн, доставая откуда-то из-под плаща… щенка.

Я отпустила ладонь Карателя, взвизгнув, тут же потянувшись к малютке инферги, до конца не веря, что это