Услуга Дьяволу - Валерия Михайловна Воронцова

— Тренировочный меч, магический предмет, гончая Подземья… Я рада этим подаркам, но не могу не заметить, что каждый из них — символ высокого положения, — я замолчала, собираясь с мыслями. — Я нигде не читала, что обучение магическому искусству подразумевает… медитации в таких местах, — я покосилась на серебряную ручку. — Эта дверь тоже…

— Нет, это мой дар тебе. Подобного нет ни в одном Доме Подземья. Впрочем, не могу сказать, что от этого он не становится символом. — Каратель задумчиво посмотрел на дверь. — Твоего значения, а не положения. Безмятежных снов, моя радость.

Мой прекрасный господин исчез, и до прихода Ксены, должной подготовить меня ко сну, я успела побывать еще в нескольких местах для медитации снова, подставляя руки дождю из-под крыши беседки и грея их у костра в пустыне.

Что я выбрала бы сейчас? Вероятно, полную темноту. Место для сожалений и вины.

Глава 10

Если слабый и глупый человек жесток — это противно. Но если умный и смелый жесток — это страшно. Такой человек обязан быть добрым.

Анатолий Алексин «Очень страшная история»

После обретения благодати Подземья в водах Гург изменилась не только я сама, но и моя жизнь в Садах времен.

Прежде всего, перемены коснулись учебы, что повлияло на распорядок дня, соотношение времени занятий и отдыха, а также состав учителей. Время наук смертного царства сократилось, но по-настоящему светлым моментом стало исчезновение музицирования. Ненавистный предмет больше не значился в моем расписании, а вот живопись осталась, пусть встречи с мастером и сократились с четырех до двух в семидневье.

Науки Подземья перешли на следующую ступень, в сравнении с которой все, что было прежде, меркло. Языки, письменность, история, этикет, обычаи разом усложнились, требуя куда больших сосредоточенности, сил и стараний, чем я привыкла.

Помимо знакомых дисциплин к «кабинетным» урокам добавились занятия с Тунридой. У ее предмета не было названия, если только не использовать ее собственное определение «Коварство сетей и красноречие торгов». Казначей Карателя открывала для меня мир негласных правил, сделок, уловок, внутренней политики Подземья и его взаимодействия с остальными царствами. Официальных правил, кодексов, протоколов и норм было больше двухсот, теневых уверток, хитростей и подвохов — бесконечность.

Вне стен резиденции я ежедневно занималась фехтованием, иногда ему посвящались утренние службы, иногда вечерние. Учась у Аримана, я оттачивала показанные им приемы тренировками с Йорхом, поскольку меч и щит Карателя редко мог уделить мне больше двенадцати коротких встреч в подлунье. Однако даже это было гораздо больше, чем имел кто-либо из знати. Обычно, у Аримана учились прямо во время боя, и это занятие вполне могло оказаться последним в жизни, разве что Дьявол решил бы по-другому.

Конные прогулки превратились в занятия с Хирном или осваивание требуемых навыков в отсутствие Ищейки Карателя. Охотник учил меня быть хозяином инферги, тренировал нас обоих, объяснял премудрости ловли душ, рассказывал, как читать магические следы, показывал, как управляться с кнутом и еще сотни тонкостей, связанных с его ролью подле повелителя. В планах были также обучение настоящему искусству верховой езды и охоте, принятой в Подземье, но для этого мне был необходим собственный тьмать.

Уроки с Даном могли проходить где угодно: в его покоях за игрой в «Шаг греха» у камина или в библиотеке, на прогулках по садам или смертному царству. Каждый не походил на предыдущий. Иногда Дан рассказывал о магии, ее влиянии, роли в истории трех царств, часто мы подробно разбирали то или иное магическое действие от теории до практики, обсуждали посвященные им книги, а порой Дьявол задавал мне задачи, рассказывая о проступках смертных душ и веля подумать о подходящем им наказании. Магия, философия, литература и история сплетались в наших беседах в увлекательный клубок, даря пищу для размышлений на долгое время после.

Мои высокопоставленные наставники проводили со мной не так много времени, как мне хотелось бы, но достаточно, чтобы я могла усвоить каждую частицу их драгоценных знаний. Возможно однажды, от одной из них будет зависеть все, что принадлежало мне и могло рассматриваться знатью Подземья как мишень. Репутация, положение, жизнь, душа — все это требовало своей особой защиты.

Мой день в те времена включал в себя обязательную медитацию до завтрака и перед сном, фехтования после завтрака или перед ужином, занятия с наставниками и самостоятельные упражнения, разделенные обедом, и немного свободного времени. Я могла посвятить его рисованию, чтению или прогулке, но часто тоже посвящала учебе, не успевая выполнить все домашние задания в срок.

Разумеется, с того десятого лета моей жизни, везде и всюду со мной был Фатум — так я назвала щенка инферги, подаренного Хирном. Кличка пришла в голову сама собой, когда на первой же тренировке, во время нашей игры, пес раз за разом, перехватывал брошенные мною в воздух палки, раскусывая одну за другой точно пополам. Я окликнула всего один раз, но малыш тут же побежал ко мне, виляя хвостом, что Хирн засчитал за принятие инферги своего имени.

Незаметно и быстротечно, среди океана новых знаний с островками из успехов и неудач, пролетело два с половиной года. В том времени, пропитанном потом тренировок, запахом чернил и пергаментов, требовательностью учителей и радостью свободных мгновений, оглядываясь назад, я чувствую лишь уют и спокойствие. Тогда мне не приходило в голову ценить определенность, последовательность и простоту каждого дня, за которые мне не нужно было отвечать. Я не знала, что жить в беззаботности осталось недолго.

Все началось одним ранним зимним утром, когда, выйдя из комнаты для медитаций, я обнаружила Ксену в расстроенных чувствах, спешно вытирающей слезы.

— Что случилось? — я подступила ближе к бонне, встревоженная ее видом.

— Госпожа Хату, управляющая Фагнес покидает нас, — Ксена задрала голову, стараясь успокоиться. — Она только что получила либекату.

Либекатой называлась печать, свидетельствующая об искуплении грехов муками, работами или достойными свершениями. Посланник Верхнего Подземья ставил ее на душу, тем самым отмечая вынесенный Карателем приговор, как исполненный, после чего душа отправлялась в небесный чертог, чтобы вновь родиться и пройти путь земного царства.

Посмотрев на бонну, я выскочила за двери в сопровождении Фатума. Я бежала по лестнице вниз, перепрыгивая ступени, опасаясь не успеть к Фагнес до того, как она исчезнет из Садов времен. Это был первый раз, когда я отчетливо поняла, что резиденция Карателя лишь остановка, и всякая душа, сколь важна бы она ни была для меня или самого дома, рано или поздно его покинет. До того момента я понимала