Успокоительный сбор. Мелиса для хитрого лиса - Екатерина Мордвинцева

И в этой тишине я чувствовала, как между нами — мной и Владом — протянулась невидимая нить. Нить страха и долга, нить его тайн и моей слабости, нить поцелуя на мокрой траве, у старой яблони, под серым небом.

Я заснула, сжимая в руке край одеяла, и мне снился сад, старая яблоня и серые глаза, которые смотрели на меня с высоты.

А еще мне снилось, как он шепчет: «Мелиса, не уходи». И как я не ухожу.

Проснулась я с мокрыми щеками.

Глава 9

После того поцелуя в саду прошло два дня. Два дня, наполненных молчанием, неловкими взглядами и напряжением, которое можно было резать ножом. Влад избегал меня — уезжал рано утром, возвращался поздно вечером, ужинал в кабинете, не приглашая подавать на стол. Марина передавала его распоряжения через записки. Глеб, как обычно, молчал и курил на крыльце.

Я чувствовала себя призраком в собственном доме — в доме, который не был моим, но стал моей тюрьмой.

Болезнь отступила. Температура держалась в районе тридцати семи, горло перестало болеть, слабость прошла. Я снова работала — мыла, чистила, гладила, готовила. Рутина помогала не думать. Не думать о том, как его губы прижались к моим. Не думать о том, как он сказал: «Я спал три часа, потому что ты была рядом».

Не думать. Работать.

Но в голове постоянно крутился вопрос, который не давал покоя: зачем я ему? Не для уборки, не для готовки, не для того, чтобы унижать. Есть что-то ещё, что-то, о чём он молчит. И я должна это узнать.

Добавление 1: внутренний монолог перед действием (около 400 слов)

Я лежала в своей каморке под крышей и смотрела в потолок. Тот самый, в котором я разглядывала трещины уже двенадцать ночей подряд. Где-то внизу, на втором этаже, — кабинет Влада. Запертый, как сейф. Но сегодня днём, когда я проходила мимо, убирая коридор, дверь была открыта. Марина ушла в подвал, Глеб курил на заднем крыльце. А ключ — я видела — торчал в замочной скважине.

Если я хочу узнать правду — нужно сделать это сейчас. Не завтра. Не через час. Сейчас.

Сердце колотилось где-то в горле. Я понимала, что рискую. Если Влад узнает — никогда не простит. Но если не узнаю я — так и останусь пешкой, горничной, девочкой, которая чистит серебро и варит яйца пашот.

Я села на кровати, надела халат, сунула ноги в тапки. Пол был холодным, но я не чувствовала холода — только жар азарта и страха.

«Ты справишься, — сказала я себе. — Ты уже видела, где он прячет документы. Ты знаешь, что ноутбук стоит на столе. Осталось только войти».

Я вышла в коридор. Шаги по лестнице — тише мыши. Скрип половиц под ногами — каждый звук казался мне пушечным выстрелом. Но дом молчал. Марина была далеко, Глеб — на улице, Влад — в городе.

Я подошла к кабинету. Дверь была приоткрыта ровно настолько, чтобы я могла просунуть руку. Я толкнула её, и она бесшумно отворилась.

Конец добавления 1

Шанс представился на двенадцатый день моего заточения.

Влад уехал в город после завтрака, сказав Марине, что вернётся к ужину. Я перемыла посуду, протёрла столовую, поднялась на второй этаж, чтобы заправить постель в гостевой спальне, и вдруг заметила, что дверь в кабинет Влада приоткрыта.

Не заперта. Не закрыта на ключ — приоткрыта, на несколько сантиметров, ровно настолько, чтобы я могла просунуть руку.

Марина ушла в подвал стирать. Глеб курил на заднем крыльце — я видела его в окно. В доме никого не было, кроме меня.

Сердце забилось быстрее.

Я подошла к двери, толкнула её. Она бесшумно отворилась, и я шагнула внутрь.

Кабинет пах Владом — дымом, кожей, морозом. Я закрыла дверь за собой, но не до конца — оставила щель, чтобы слышать, если кто-то пойдёт. Свет я не включала — в кабинете было светло, большое окно выходило на сад, и утреннее солнце заливало комнату.

Всё было так же, как в прошлый раз, когда я убиралась здесь. Тяжёлые дубовые панели на стенах, письменный стол из чёрного дерева, кресло из чёрной кожи, карты на стенах, статуэтки волков. Ноутбук лежал на столе, закрытый, но индикатор питания горел зелёным — значит, он был включён, просто в режиме сна.

Я подошла к столу. Пальцы дрожали, когда я подняла крышку ноутбука.

Экран засветился, и передо мной появилось окно ввода пароля.

Добавление 2: сцена попыток угадать пароль (около 500 слов)

Четыре точки. Четыре символа? Нет, в Windows могут быть и более длинные пароли. Влад — параноик, он не поставил бы простую комбинацию. Я замерла, перебирая в голове всё, что знала о нём.

Дата рождения? Я не знала. Адрес? Номер дома? Телефон? Бесполезно.

Затем я вспомнила вечер, когда чистила серебро в малой столовой. Влад сидел в кресле, набирая что-то на телефоне, а потом встал и подошёл к электронному замку подвала. Я видела краем глаза — нажимал кнопки: 1, 2, 0, 3.

Я ввела «1203».

Ошибка. Четыре символа — слишком мало. Значит, пароль длиннее.

Попробовала «12031987» — дата, которая могла быть его днём рождения? Нет, не подошло.

Вторая попытка. У меня оставалось три попытки до блокировки — или до того, как система отправит сигнал Владу. Он говорил, что его техника защищена.

Потом я вспомнила его рассказ о смерти отца. Мальчик, который пришёл из школы и нашёл отца на кухне. Он не назвал дату, но я видела в гостевой спальне фотографию в рамке. На обороте были цифры: «12.03.2009». Двенадцатое марта 2009 года.

Если пароль — дата смерти отца, это могло быть в формате 12032009. Или 20090312. Или 12032009.

Я ввела «12032009».

Экран моргнул, и загрузился рабочий стол.

Я выдохнула, не веря своим глазам. Получилось. Паролем была не просто дата смерти — а именно эта, в том формате, который я видела на рамке.

Влад не сменил её. Или не захотел. Его отец был его болью, его памятью, его привязанностью к прошлому, которое он не мог отпустить. Даже будучи смотрящим, даже управляя контрабандой, он оставался тем мальчиком, который потерял всё.

Я села в кресло Влада — огромное, кожаное, всё ещё хранящее тепло его тела — и начала читать.

Конец добавления 2

Рабочий