Успокоительный сбор. Мелиса для хитрого лиса - Екатерина Мордвинцева

— Убиралась, — соврала я, надеясь, что голос не дрожит. — Ты сказал, что кабинет нужно мыть раз в три дня. Сегодня как раз третий день.

— Я убирал кабинет вчера, — сказал он холодно. — И дверь была заперта.

Я промолчала. Влад подошёл к ноутбуку, открыл крышку. Экран горел — я забыла его выключить. Ввёл пароль — моими же руками найденный — и увидел открытую почту. А потом папку «План Б». «Алиса».

Тишина. Гулкая, страшная.

— Ты читала, — сказал он. Не спросил — утвердил.

— Да, — ответила я. Голос не дрожал. Странно. Внутри всё кипело, но я держалась.

Конец добавления 5

Влад закрыл ноутбук. Медленно повернулся ко мне.

— Сколько ты видела?

— Всё, — сказала я. — Грузы, контейнеры, таможню. И про Клима. Он собирает компромат на тебя, чтобы сдать в ФСБ. И про меня. Что я — алиби, живой щит, отвлекающий манёвр.

Он молчал. Смотрел на меня, и в его глазах не было ни гнева, ни страха. Только — усталость. Бесконечная, всепоглощающая усталость.

— Зачем? — спросила я. — Зачем тебе это всё? Ты мог просто взять деньги, отпустить меня. Зачем превращать в… в это?

— В инструмент? — закончил он за меня. — Потому что мир, в котором я живу, не прощает слабости. Если бы я взял деньги, ты бы ушла, рассказала кому-нибудь, и через месяц ко мне пришли бы люди с вопросами. А так — ты здесь, под контролем, в полной изоляции. Ты не можешь навредить мне.

— Я могу рассказать полиции! — выкрикнула я.

— Что рассказать? — усмехнулся он. — Что ты врезалась в мою машину? Что ты работаешь горничной за долги? Что ты подслушала разговор про грузы? У тебя нет доказательств. Только твои слова против моих. А я — смотрящий за портом, у меня есть люди, деньги, связи. Ты — никто.

— Ты чудовище, — прошептала я.

— Да, — сказал он. — И ты сама пришла ко мне в клетку.

Добавление 6: расширенный диалог (около 500 слов)

Он подошёл ко мне — близко, как тогда в столовой. Я не отступила. Смотрела в его серые глаза и видела в них не холод, а боль.

— А почему ты не убил меня? — спросила я. — В документах написано «алиби, живой щит». Но ты мог просто избавиться от меня и забыть. Почему не убил?

Он молчал долго. Так долго, что я уже не ждала ответа.

— Потому что ты пахнешь мелиссой, — сказал он наконец. — Потому что ты сказала мне правду в глаза, когда все остальные лгут. Потому что, когда ты лежала в моей постели больная, я впервые за двенадцать лет уснул спокойно. Потому что ты — единственное, что не гниёт в моём мире.

— Но я — инструмент. Твой инструмент, — сказала я. — Как пистолет или папка с компроматом. Ты не видишь во мне человека.

— Я вижу, — возразил он. — И это самая большая проблема. Если бы ты была просто вещью, я бы не мучился. Я бы не сидел у твоей постели, не поил тебя чаем, не целовал в саду. Всё это — ошибки.

— Ошибки? — переспросила я. — Ты называешь поцелуй ошибкой?

— Да, — сказал он глухо. — Потому что теперь я не могу просто использовать тебя. Теперь я хочу тебя защищать. А это опасно. В моём мире защищать кого-то — значит делать его мишенью.

— Клим уже знает про меня?

— Нет. Но узнает. У него везде глаза. И тогда ты станешь не моим щитом, а моей ахиллесовой пятой.

— Так отпусти меня, — сказала я. — Пока не поздно.

Он покачал головой.

— Не могу. Если ты уйдёшь сейчас, Клим найдёт тебя в первый же день. И использует против меня. А я не знаю, что он с тобой сделает. Убить не убить — но мучить будет.

— А ты? — спросила я. — Что ты сделаешь с Климом?

— То, что должен, — ответил Влад, и в его голосе зазвучала сталь. — Он предатель. Предателей не прощают.

— Ты хочешь его убить.

— Я хочу его остановить, — поправил он. — Способ не важен.

Он отвернулся, подошёл к окну. Солнце освещало его профиль — острый нос, сжатые губы, тени под глазами.

— Ты не убьёшь меня, — сказала я. — И не отпустишь. Что ты со мной сделаешь?

— Я не знаю, — ответил он. — Но пока ты здесь — ты в безопасности. Обещаю.

— Твои обещания ничего не стоят.

— Это — стоит, — сказал он, не оборачиваясь.

Я поверила. Потому что в его голосе не было лжи. Была только усталость и какая-то странная нежность.

Конец добавления 6

Я развернулась и вышла из кабинета. Не бегом, не крадучись — спокойно, с поднятой головой. Потому что я больше не была жертвой. Я была пешкой в чужой войне, но пешка может стать ферзём.

Добавление 7: финальная сцена — Алиса пишет записку и прячет её (около 400 слов)

Я вернулась в свою комнату, села на кровать и долго смотрела в окно. Свобода была там, за забором с колючкой. Но теперь я понимала: сбежать мало. Надо выиграть. Надо переиграть Влада в его же игре.

У меня не было денег, оружия, связей. У меня была голова на плечах и знание его секретов.

Я нашла в тумбочке старую ручку и клочок бумаги — обрывок от какой-то упаковки. Написала:

«Если со мной что-то случится — ищите на ноутбуке Влада в папке "План Б". Там правда о нём и о Климе».

Я спрятала записку в подкладку своего халата, там, где её не найдут при обычной уборке. Маленький козырь. Страховка на случай, если Влад решит, что я стала слишком опасна.

А потом легла на кровать и закрыла глаза.

Перед мысленным взором всё ещё стояли цифры из таблиц, имена в досье, холодные строчки про «устранение имитацией несчастного случая». Но среди всего этого мрака был один светлый образ — тот, кто сидел у моей постели и поил меня чаем с мёдом.

Я не знала, кто он на самом деле — злодей или сломленный человек. Не знала, люблю ли я его или боюсь. Знала только одно: игра только начинается, и я буду в ней не пешкой.

Я заснула с этой мыслью, положив руку на халат, туда, где лежала записка.

Глава 10

Он вошёл в мою комнату без стука — распахнул дверь так, что она ударилась о стену, и я подпрыгнула на кровати. В руке у него была кружка — та самая, из которой он пил кофе по утрам, белый фарфор с