Во власти дракона-оборотня - Кортни Уимс

Как только мы оказываемся в центре танцпола, он поворачивает меня к себе. Как того требует этикет, он кланяется, и я повторяю за ним. Затем мягко притягивает меня ближе: одной рукой поддерживает мою ладонь, другой бережно обнимает за талию.

— На мгновение я подумал, что, возможно, ты решила уехать, — шепчет он и в следующий такт ведёт нас в плавном танце.

— Почему? Потому что у тебя есть тайны, о которых ты мне не рассказываешь?

— Ты знаешь все мои тайны.

Закатив глаза, я отвожу взгляд туда, где находится Лира. Наблюдаю, как она присоединяется к Аэлии за одним из боковых столиков, и не могу не испытывать ревность от того, как легко остальные женщины принимают её. Потому что для всех остальных я грубая. Неотёсанная. Невоспитанная. И всё же они не знают настоящую причину, по которой я здесь. Чтобы шпионить за ними. Чтобы убедиться, что они не убьют мужчину, который сейчас ведёт меня в медленном кружащем танце.

— Ты не мог хотя бы дать мне немного времени освоиться? Взять что-нибудь выпить или поесть? — спрашиваю я, всё ещё не глядя на него.

— Я беспокоился о тебе. Не хотел тратить ни секунды, гадая, что у тебя на уме. А потом, когда понял, что вы с Лирой пропали…

Я резко перевожу взгляд на него.

— Что? Боялся, что мы решили сбежать?

Но дело не в этом. Нет. То, как он смотрит на меня, говорит о другом беспокойстве.

Его голос мягок. Искренен.

— Нет… Я тревожился, потому что знаю, что вы с ней не ладите. И я не был уверен…

— Что я воспользуюсь случаем и растерзаю её? — усмехаюсь я, качая головой. — Почему здесь никто не способен поверить, что прежде всего я человек стратегии? Что я не бросаюсь в атаку сгоряча и не позволяю эмоциям определять мои планы, даже если в ярости?

— Я не это имел в виду. Я хотел сказать, что, возможно, ты узнала о ней что-то. Что-то, что подтвердило бы, что именно она убийца, и решила сэкономить время и…

— Сегодня она спасла мне жизнь, — наконец произношу я это вслух.

Он моргает.

— Спасла тебя…?

Я отвожу от него взгляд и нахожу Лиру, улыбающуюся рядом с Аэлией, которая оживлённо рассказывает что-то своё.

— Она рискнула собственной жизнью ради меня. Обожгла руки почти до пепла. Ради такой, как я, которая не проявила к ней ни капли доброты, и всё же она решила, что я достойна спасения.

— Если это не она, тогда почему вы обе так задержались?

Я вновь перевожу взгляд на него, поджав губы.

Он вглядывается в мои глаза.

— В тебе всё ещё есть часть, которая мне не доверяет, не так ли?

— А ты меня за это осуждаешь? — резко спрашиваю я.

— Нет, конечно нет, — отвечает он, нахмурившись. — Но я делаю всё, что могу…

— Тогда прекрати эти Испытания. Они не нужны. — Я киваю в сторону женщин, наблюдающих за нами издалека. — Ты погубишь многих из них, заставляя проходить через это. Если остальные Испытания будут похожи на сегодняшнее, у тебя может вообще не остаться участниц.

В его глазах и голосе идёт внутренняя борьба.

— Я не могу их остановить.

— Тогда скажи мне почему! — Я сильнее сжимаю его руку. — Расскажи мне всё! Какая веская причина может быть у тебя, у Девина или у Леди Бетани считать эти Испытания необходимыми? Ты понимаешь, что сегодня вечером несколько женщин лежат в лазарете? Что ещё несколько погибли сегодня? Эти женщины жаждут получить твою руку, Сайрус. Настолько жаждут, что готовы на отчаянные поступки ради твоего внимания, ценой собственных тел и, возможно, собственных жизней.

— Ты думаешь, мне от этого не больно? — Его голос срывается. — Для меня это тоже мучение — знать, что вы все там, а я не могу это остановить.

Напряжение в моих плечах и челюсти мгновенно исчезает при виде этой неприкрытой вспышки боли на его лице.

Он притягивает меня ещё ближе, пока наши груди почти не соприкасаются. Наклоняется так, что его губы оказываются возле моего уха, и шепчет:

— Дело не в том, что я не хочу тебе рассказывать. Я хочу рассказать тебе всё. Но если я это сделаю, то поставлю под угрозу всё. Ты действительно не понимаешь, что я не могу. Не могу, Марселла.

— Потому что так советуют твой Совет или Девин? — тут же спрашиваю я.

— Нет. Потому что любые откровенные разговоры ставят под угрозу вашу память, так же как и память всех остальных. То, что вам дали для очищения воспоминаний, было смесью, над которой экспериментировал один химик из Драконьей Академии. Он создал её, чтобы избавиться от собственных болезненных воспоминаний, но когда испытал её на себе, она стёрла все его воспоминания. Большая часть вернулась, но не всё. Он так и не вспомнил, как вообще создал это снадобье. Совет конфисковал его, и с тех пор оно долгое время хранилось под замком.

— Ты подверг нас этому риску? — Я едва не выдёргиваю свою руку из его ладони. — Ты вообще в своём уме?

— Ты согласилась на это. Как и все остальные. Никого здесь не принуждали.

— От этого не становится лучше, — бросаю я. — А что будет, если никто из нас так и не вспомнит своё прошлое?

— Именно поэтому я не могу рассказывать тебе всё напрямую. Если кто-то исказит твоё восприятие реальности, ты можешь потеряться. Возможно, ты никогда не вернёшь свои воспоминания. Чьё-то чужое видение мира может исказить твоё собственное. Если мы не будем осторожны, ты можешь даже стать кем-то другим. Я делаю всё возможное, чтобы направить тебя к воспоминаниям, но как бы я ни пытался привести тебя к ним, найти их должна ты сама.

Я отстраняюсь, чтобы посмотреть ему в лицо.

— До того как согласиться на это задание, я знала об Испытаниях?

Когда он слегка кивает, я продолжаю:

— И я знала, что будет происходить на каждом Испытании?

Он снова кивает.

— Я ничего от тебя не скрывал. Я сам не знаю, что собой представляют Испытания, чтобы моё мнение не влияло на происходящее, но Девину и Леди Бетани было приказано рассказать тебе всё до того, как вам стёрли память.

Я медленно выдыхаю и отвожу взгляд. Должна была существовать веская причина, по которой прежняя я согласилась на это. Согласилась на всё происходящее. Но попытки вернуть воспоминания напоминают попытку