Во власти дракона-оборотня - Кортни Уимс

Подальше от ушей. Подальше от глаз.

Я стучу лишь для приличия и сразу толкаю дверь.

Комната оказывается небольшой. На стенах горят несколько канделябров со свечами, и воск стекает по их золотым основаниям красными ручьями. Потолок здесь почти в четыре раза ниже, отчего пространство кажется более замкнутым и интимным. Огромный красный ковёр покрывает каменный пол, перекликаясь с развешанными по всему замку картинами с цветочными мотивами и драконьими купидонами.

Одно шезлонг-кресло, два обычных кресла и небольшой диванчик расставлены кругом. По комнате развешаны несколько великолепных картин, каждая в раме с изогнутыми замысловатыми золотыми узорами.

Я тихо закрываю за собой дверь, снимаю туфли и без сил падаю на шезлонг. Подтянув ноги, укладываю скрещённые лодыжки на его подлокотник.

Затем со вздохом погружаюсь в подушки, находя облегчение в приглушённом шуме. Закрыв глаза, растираю виски. Пытаюсь выгнать боль из головы так, словно разминаю тугой узел в мышцах.

Постепенно она начинает отступать, становясь более терпимой.

Внезапные вспышки воспоминаний проносятся перед глазами. Женщины, пронзённые стрелами. Разливающаяся кровь. Как я падаю на колени и кричу, пока по мне мчится пламя.

Я сильнее вдавливаю пальцы в виски, пытаясь прогнать эти картины, но чем больше проходит времени, тем настойчивее они напоминают о себе.

Возможно, глупо с моей стороны думать, будто у меня есть шанс выйти замуж за Сайруса.

Помимо бинтов на руках, напоминающих о том, что я едва пережила первое испытание, мои ноги тоже ужасно болят. Очевидно, годы, проведённые в старых балетках, совсем не подготовили меня к роскошной жизни с платьями и каблуками.

Как бы усердно я ни старалась усвоить уроки этикета и истории, которые леди Бетани преподавала нам последние несколько недель, правда остаётся правдой: я не блистательна и не смертоносна.

Возможно, мне лучше было бы вернуться в Киламбер. Печь хлеб вместе со своей семьёй, пока костяшки пальцев не начинают болеть от бесконечного замеса теста. Вот к такой боли я привыкла. С ней родилась.

Или ты просто тоскуешь по дому?

Дверь за моей спиной открывается, и я резко поднимаюсь. Быстро тянусь за туфлями, когда в комнату входит высокая тёмная фигура.

Пара призрачно-белых глаз сразу находит меня.

Бросив взгляд через плечо в сторону обеденного зала, Сайрус тихо закрывает дверь и медленно спрашивает:

— С вами всё в порядке?

Моргнув, я расправляю юбки на коленях, чувствуя, как щёки начинают гореть от мысли, что он мог увидеть мои лодыжки.

— О, да, к-конечно, мой Король… — я замолкаю и качаю головой. — Простите. Сайрус. Я, эм…

Я выпрямляюсь и поднимаюсь на ноги, но теряю равновесие, потому что не до конца надела левую туфлю, и хватаюсь за подлокотник шезлонга.

— Я могу немедленно уйти… — выпаливаю я и делаю шаг, но лодыжка едва не подворачивается, на мгновение выбивая из меня дыхание.

Он резко подаётся вперёд, вытянув руки, готовый подхватить меня, но, когда я всё же удерживаюсь на ногах, сохраняет дистанцию.

— Нет, всё в порядке. Прошу прощения, если напугал вас. Я… хотел кое о чём попросить вас и заметил, что вы ускользнули в комнату для размышлений.

— Комнату для размышлений? — повторяю я, сильнее вталкивая левую ногу в туфлю, пока она наконец не садится как следует.

С трудом оторвав взгляд от моего лица, он медленно подходит к ближайшей картине. Его взгляд и выражение лица становятся отстранёнными, пока он любуется ею: потрясающее поле синих роз ночью, над которым рассыпаны звёзды. Подняв руку, он бережно проводит большим пальцем по углу рамы.

— Изначально её создали для того, чтобы самые доверенные советники королевской семьи могли собираться здесь во время больших ужинов и празднеств. Это помогало вести переговоры и обсуждать любые вопросы, возникавшие во время подобных мероприятий. Но я нашёл для неё другое применение — как для комнаты размышлений. Мне нравится тишина. Тишина — мой друг, особенно когда всё остальное слишком шумно…

— Понимаю… Тогда прошу прощения за вторжение…

— Нет.

Он поворачивается ко мне и слегка, официально склоняет голову.

— Не стоит. Подобные мероприятия? — подняв руку в перчатке, он указывает в сторону обеденного зала. — Могут быть… довольно утомительными, в зависимости от обстоятельств и того, чего от вас ожидают. Вы более чем вправе пользоваться этой комнатой. Так что простите меня за вторжение. Я могу немедленно уйти.

Он направляется к двери.

То самое притяжение, которое тянет меня к нему, уходит вместе с ним к выходу. Словно он забирает с собой весь воздух в комнате.

— Нет, подождите. Вам не нужно уходить. Вы вовсе не помешали мне.

Он останавливается и медленно оборачивается ко мне. В его взгляде смешиваются удивление и облегчение.

— Не помешал?

Я качаю головой с робкой улыбкой и перевожу внимание на другое. Осторожно подхожу к картине, которой он любовался.

— Она потрясающая. Хотя я… никогда раньше не видела синих роз.

Его брови приподнимаются.

— Не видели?

Когда я качаю головой, он вновь обращает взгляд к полотну и негромко говорит:

— Их называют цветами Богов. Наши старейшины всегда верили, что синий — любимый цвет Богов. Поэтому такого цвета небо и вода. Считается, что наш мир был создан именно из этого цвета задолго до появления всех остальных.

Он подходит так, что мы оказываемся рядом.

Когда его взгляд встречается с моим, сердце начинает биться быстрее. Он смотрит на синеву моих глаз так же, как на синеву роз?

Прочистив горло, он отходит к следующей картине.

На ней изображена светящаяся синяя река, извивающаяся среди ночного леса.

Так странно видеть столько синего в замке, оформленном в золотых и красных тонах. Пока я сжимаю ткань платья, чтобы унять дрожь в руках, на моё лицо ложится задумчивое выражение.

Потому что ткань под моими пальцами?

Она синяя.

— Лира, скажите мне, вы часто бывали за пределами Киламбера?

— Нет, — отвечаю я почти шёпотом, наблюдая, как он подходит к картине с рекой и останавливается. Он стоит ко мне спиной, сцепив руки в перчатках за спиной.

— Хотели бы увидеть больше Земель Драконов?

Он слегка поворачивается и смотрит на меня через плечо.

— Я… — сглатываю. — К сожалению, мне никогда не хватило бы средств путешествовать далеко за пределы Киламбера.

— Значит, финансовый вопрос для вас важен?

Я опускаю взгляд на пол.

— Да. Боюсь, я не из богатой семьи.

— Лира, ваше финансовое положение меня не оскорбляет.

Стук его сапог раздаётся по полу, пока он идёт ко мне. Каждый шаг словно сильнее натягивает нить между нами, и дышать