Во власти дракона-оборотня - Кортни Уимс

Я судорожно втягиваю воздух от пронзившей нос боли. Пока я пытаюсь устоять на ногах, а он удерживает меня, его взгляд лихорадочно скользит по моему лицу.

— Вы в порядке?

Мои щёки горят, сердце бешено колотится в груди.

Я отпускаю его руку, когда чувствую, как что-то тёплое течёт из носа. Отняв пальцы, вижу на них капли крови, которые расползаются по бинтам.

Я поспешно закрываю нос рукой, смущённая и собственной неуклюжестью, и этим беспорядком.

— Д-да, кажется, всё хорошо.

— Лира, мне так жаль. Позвольте, я посмотрю.

Он торопливо достаёт из скрытого кармана сюртука тёмно-красный платок.

Когда я убираю руку, а он подходит ближе, то осторожно прижимает ткань под моим носом.

Его зрачки расширены.

Страх?

Вина?

Он ведь наверняка раньше видел кровь… верно?

Или последствия сегодняшнего Испытания уже настолько потрясли его, что это лишь усиливает чувство вины?

Его широко раскрытые глаза переходят с моих на кровь. Движения рук замедляются, позволяя ткани впитывать кровь.

Потом этот взгляд тускнеет.

Словно его уносит куда-то очень, очень далеко.

Свободной рукой я хватаю его за запястье, заставляя посмотреть на меня.

Когда наши взгляды встречаются, он осторожно отступает на шаг.

Его рука с испачканным кровью платком опускается вниз.

Я касаюсь носа и обнаруживаю, что кровь уже остановилась.

— Видите? Уже всё хорошо. Просто немного ударилась, вот и всё.

— Просто… немного ударились, — тихо повторяет он.

В его глазах всё ещё остаётся тот отстранённый взгляд, пока он медленно качает головой и сминает платок в кулаке.

Я открываю рот, чтобы спросить, что случилось.

Чтобы попытаться разглядеть то нечто, мелькнувшее в этих трещинах.

Но он отворачивается и убирает платок обратно в карман.

Музыка за дверью стихает, и я поворачиваюсь к выходу.

— Последняя песня закончилась. Наверное, будет лучше, если сначала выйдете вы, а я подожду несколько минут. На случай, если никто не заметил, что мы были здесь…

— Одни? — заканчивает он за меня.

Сдерживая жар, поднимающийся к щекам, я киваю.

Затем медленно поворачиваюсь к нему, пока он идёт к двери.

Всё его лицо окутано виной.

Когда он оказывается совсем рядом, я тянусь вперёд и беру его за руку.

Он замирает.

Губы слегка приоткрываются, когда он смотрит на меня сверху вниз.

— Сайрус, вы можете чувствовать ко мне всё, что угодно. Но я прошу вас не жалеть меня.

На его губах появляется лёгкая улыбка.

И моё сердце трепещет от того, что на его лице снова появляется это мягкое выражение.

Он склоняет голову.

— Конечно.

Когда эти белые глаза вновь поднимаются на меня, он тихо произносит, мягко сжимая мою руку:

— Но я никогда не перестану просить прощения за то, через что эти Испытания могут заставить вас пройти. Даже если я не в силах это предотвратить.

Он бережно касается губами тыльной стороны моей забинтованной руки.

— Спасибо, что потанцевали со мной.

А затем он уходит.

Напряжённый разговор между мной и Девином звенит в моей голове тревожным колоколом, пока я снова занимаю место за столом, где сидят Аэлия и Уиллоу. Я не могу избавиться от ужаса при мысли о том, как Девин провёл пальцами по моему шраму.

Он знает.

Возможно, он увидел шрам ещё в тот первый день, когда мы очнулись, а я лежала обнажённая в луже крови.

Но он знает.

Он прямо сказал, что знает, откуда он. И где-то глубоко внутри я знаю, что он презирает меня. Возможно, много лет назад именно он ударил меня из ревности, когда мне предложили его должность. Возможно, это был он? Или…

В сознании вспыхивают удлинённые зубы Сайруса. Осторожная, выверенная поступь его бесшумных шагов, куда бы он ни шёл. Эти белые глаза, не похожие ни на что из того, что я когда-либо видела.

Наблюдая, как Лира украдкой проскальзывает в дверь и закрывает её за собой, а спустя минуту или две за ней следует Сайрус, я чувствую, как сердце гулко колотится в груди. Моё внимание ускользает от разговора Аэлии и Уиллоу рядом со мной. Я делаю глоток за глотком вина, чтобы выглядеть занятой, не отрывая взгляда от двери, за которой исчезли Лира и Сайрус.

Мне следовало бы беспокоиться.

Я нервно постукиваю пальцами по столу, ожидая, когда дверь снова откроется. Музыка всё тянется и тянется. Но никто из них не выходит.

— Марселла? Ты в порядке? — зовёт Аэлия, а затем мягко касается моего плеча. Когда я поворачиваюсь к ней, приподняв бровь, она шепчет: — Ты выглядишь… немного бледной.

Я качаю головой, а она наклоняется ближе и тихо произносит:

— Я знаю, что мы не близкие подруги, но… ты выглядишь неважно. Ты не похожа сама на себя.

У меня никогда не было настоящих друзей. Моя преданность прежде всего принадлежала семье. Все остальные, если вообще занимали какое-то место в моей жизни, всегда были на втором плане. К тому же служба солдатом не оставляла много возможностей заводить друзей. Мне снова и снова приходилось доказывать, что я способна справляться со своим делом. Именно так я так быстро продвигалась по службе как женщина в мире, где господствовали мужчины, пока не получила должность стража в Виталисе.

В Ближнем Круге Короля Сайруса.

О… Боги.

Я дарю Аэлии лёгкую улыбку и искренне отвечаю:

— Спасибо, со мной всё в порядке. Просто я очень устала после испытаний. Они оказались немного… изматывающими для меня, и морально, и эмоционально. Не обращай на меня внимания.

Она удивлённо моргает, услышав мой мягкий тон, и медленно откидывается на спинку стула.

— Хорошо. Что ж. Если тебе что-нибудь понадобится…

— Обязательно дам тебе знать. Спасибо, Аэлия.

Её глаза расширяются, но она кивает и снова вовлекается в разговор с Уиллоу. Время от времени бросая на меня быстрые взгляды, чтобы убедиться, что со мной всё хорошо.

Но я снова сосредотачиваюсь на той двери. Потому что я была частью Ближнего Круга Сайруса многие годы. Именно поэтому он знал меня.

Он понял, что я смертельно опасное оружие, в тот самый момент, когда мы встретились. Сначала между нами были лишь короткие, официальные разговоры о безопасности и протоколах. Затем, пока тянулись годы, я наблюдала, как его жёсткая сдержанность постепенно смягчалась. Всё началось в ту ночь, когда я не могла уснуть и вышла из замка во внутренние садовые дворы подышать свежим воздухом.

Было далеко за полночь, и единственными звуками были журчание фонтанов и стрекот сверчков в лунном