Во власти дракона-оборотня - Кортни Уимс

Возможно, меня слишком завораживает его властная натура. Его сила.

Остальные женщины чувствуют то же самое?

Он останавливается совсем близко. Свет свечей мерцает на его начищенных сапогах.

— Посмотрите на меня, Лира.

Сделав глубокий вдох, я медленно поднимаю взгляд от его сапог вверх по ногам, к жилету и сюртуку, облегающим его крепкую фигуру. Выше — к мягким волнам волос, спадающим на плечо, к чёткой линии челюсти. К мягкому изгибу губ, длинному носу и… к этим неземным глазам.

Я изо всех сил пытаюсь успокоить дыхание, пока не могу оторваться от его взгляда.

— Ваше финансовое положение — последнее, что могло бы повлиять на моё мнение о вас. Но если вы здесь из-за этого, если хотите лишь улучшить положение своей семьи, вы можете оставаться здесь столько, сколько пожелаете.

— Это очень великодушно с вашей стороны. Но я здесь не из-за денег, Сайрус, — тихо отвечаю я.

Он слегка склоняет голову набок, и в его взгляде появляется искреннее, мягкое любопытство.

— Тогда почему?

Я сглатываю, прежде чем робко признаться:

— Потому что мне кажется, здесь может быть что-то более ценное, чем всё золото этого мира. Что-то, что нельзя просто… — Я качаю головой, окончательно теряя мысль.

Но его губ касается мягкая улыбка, словно он понимает, что я имею в виду.

Склонив голову, он говорит:

— Тогда я рад это слышать. Рад, что вы одна из немногих, кто верит не только во власть и богатство.

Он протягивает мне руку.

— Если честно, я искал вас там, чтобы пригласить вас на последний танец. Если окажете мне такую честь. Нам даже не обязательно выходить из этой комнаты, если вы не хотите. Или если желаете побыть одна, просто скажите, и я уйду.

— Нет, — отвечаю я с застенчивой улыбкой и лёгким поклоном, прежде чем выпрямиться и вложить свою руку в его. — Я буду рада. Хотя мне очень интересно, как вы собираетесь танцевать среди всей этой мебели.

Он тихо смеётся.

— Я тренировался танцевать в очерченных мелом границах с тех пор, как научился ходить. Если сможете мне довериться, я поведу так, что мы ни во что не врежемся.

Его рука замирает в нескольких сантиметрах от моей талии.

— Можно я коснусь вас здесь?

Моя улыбка становится шире, и я киваю.

Тогда он осторожно кладёт ладонь мне на бок.

Затем переводит взгляд на мою руку в своей.

Спокойное довольство на его лице исчезает, и я едва не выдёргиваю руку, чтобы спрятать её.

— Уже не болит, — бормочу я. — Больше не болит.

Несколько секунд он смотрит на мою забинтованную руку, прежде чем вновь поднять взгляд к моему лицу.

Покачав головой, он шепчет:

— Мне… мне так жаль.

— А мне нет.

Не жаль, что я спасла Марселлу, рискнув собственной жизнью. Мне было бы куда тяжелее, если бы я позволила ей принять эти ожоги на себя. Чувство вины съело бы меня заживо.

Он моргает, отводя взгляд.

— Должно быть, вы считаете меня чудовищем из-за этих Испытаний.

— Признаюсь, я не понимаю их. Но не собираюсь так легко делать вывод, что вы чудовище.

— Почему?

Он поднимает взгляд от пола.

— Потому что мне кажется, за этим стоит нечто большее. Намного большее, чем понимаю я или другие девушки, — тихо говорю я. — Иначе зачем бы мы вообще согласились на всё это до того, как нам стёрли воспоминания?

— Мне не следует вам это говорить…

Он медленно втягивает воздух, вглядываясь в мои глаза.

— Но я сам не знаю, что представляют собой эти Испытания. Мне бы хотелось, чтобы они не были частью этого процесса. Но мои руки связаны.

Он качает головой, глядя на мою ладонь в своей.

Я крепче сжимаю его пальцы.

Невозможно не замечать трещины боли, мерцающие под его сдержанным обликом. Словно свет, пробивающийся из-под закрытой двери. Намёк на что-то между нами.

Я делаю крошечный шаг ближе и кладу свободную руку ему на бицепс.

Он принимает этот знак и медленно ведёт меня в танец.

Музыка из обеденного зала доносится приглушённо, но от этого кажется ещё прекраснее. Мягче. Тише.

И вдруг я понимаю: танцевать с ним здесь, в комнате для размышлений, вдали от ослепительного блеска и роскоши, кажется бесконечно более интимным.

— Вам нравится танцевать? — тихо спрашивает он спустя несколько мгновений, словно боится нарушить покой этого момента.

— Думаю, да. Насколько я помню. Хотя я не слишком в этом искусна.

— По-моему, у вас прекрасно получается.

Он опускает взгляд на наши ноги.

— Спасибо, но вы слишком рано это сказали.

Он смеётся и притягивает меня ближе, закружив в повороте. Когда я завершаю его и вновь оказываюсь лицом к нему, он переводит нас в плавное покачивание.

— А чем ещё вы любили заниматься в свободное время, кроме садоводства? Что заставляет ваше сердце пылать?

Я улыбаюсь, вспомнив то единственное, что сохранилось в памяти особенно ярко.

— Пением.

— Правда?

Его глаза загораются.

— Можно мне когда-нибудь это услышать?

Мои щёки вспыхивают, и я отвожу взгляд, сосредотачиваясь вместо этого на наших переплетённых руках.

— Я более чем уверена, что вы слышали гораздо более талантливых певцов, чем я. Слышали лучших во всех Землях Драконов.

— Я не люблю спорить. Но сейчас буду. Потому что ещё не слышал вас.

Искренность в его голосе заставляет мои губы тронуться тихой улыбкой.

— Тогда, возможно, когда-нибудь.

— Меня устроит «когда-нибудь».

Он улыбается мне. Ослепительно и завораживающе.

Он притягивает меня ближе, пока наши тела не соприкасаются, и поворачивает так, чтобы мы обошли угол диванчика во время медленного танца.

— Могли бы вы представить, что проведёте остаток своей жизни в таком замке?

— Думаю, любой, кто отказался бы жить в подобном месте, был бы глупцом. Я могла бы жить в садах, на одной из скамеек во внутреннем дворе, и была бы совершенно счастлива.

Он снова смеётся, и этот смех смягчает его обычно суровые черты.

— Однажды я провёл ночь на одной из этих скамеек. Кажется, до следующего утра я никогда не знал, что такое больная спина. Но сады ночью, пожалуй, моё самое любимое место во всём замке…

Медленная улыбка касается его губ, и он слегка склоняет голову набок, отбрасывая мягкие белые волосы.

— Вообще-то, возможно, лучше будет однажды показать вам это место.

Наедине с ним после окончания ужина?

Каблук моей туфли задевает стоящий позади шезлонг, когда я делаю шаг назад. Равновесие мгновенно уходит из-под ног.

Его хватка усиливается, и он резко подаётся вперёд, притягивая меня к себе, чтобы я не упала.

От этого движения всё моё тело дёргается. Голова