Во власти дракона-оборотня - Кортни Уимс

Облегчение наполняет меня, когда с его губ срывается моё имя.

— Марселла.

Когда я принимаю у него розу и поворачиваюсь, чтобы вернуться на своё место, замечаю среди женщин двух с затуманенными от слёз глазами.

Обе без роз.

Девин делает знак стражам, и те подходят к двум исключённым женщинам. Некоторые из остальных печально прощаются с ними. Когда стук их каблуков постепенно затихает вдали, Леди Бетани направляет нас к лестнице, ведущей из обеденного зала.

Я не пропускаю тихий приказ Сайруса, обращённый к Девину позади нас:

— Что касается двух других женщин в лазарете с серьёзными травмами — не сопровождайте их прочь, пока они полностью не восстановятся. А когда это произойдёт, им будет выплачено полное вознаграждение, как если бы они оставались здесь всё время.

Когда я бросаю взгляд через плечо, Девин и Сайрус уже уходят в сторону дальнего угла обеденного зала, где находится дверь в коридор.

Кто-то щиплет меня за локоть, и, резко обернувшись, я вижу Лиру. Она беззвучно произносит: «Поторопись», после чего спешит догнать остальных. Я иду следом, и мы вдвоём замыкаем колонну.

Когда мы поднимаемся по лестнице, Леди Бетани произносит с верхней площадки:

— Отличная работа, девушки. На сегодня мы отправляемся отдыхать. День был весьма насыщенным, а завтра мы вернёмся к нашим обычным занятиям. Начав с напоминания о том, что нельзя поворачиваться спиной к старшему по званию.

Взгляд Леди Бетани скользит прямо ко мне.

— Да, Леди Бетани, — хором отвечают все.

— Да, Леди Бетани, — бормочу я.

Леди Бетани медленно отводит от меня взгляд, и мы продолжаем двигаться по коридорам. Женщины постепенно отделяются от группы и расходятся по своим комнатам. Когда Лира проходит мимо меня к своей двери, а остальные направляются дальше по следующему коридору, я хватаю её за руку.

— Сегодня ночью… — шепчу я, вглядываясь в её глаза и молясь, чтобы это не оказалось ошибкой. — У тебя в комнате. В полночь.

Её рот приоткрывается от удивления, но прежде чем она успевает возразить, я отпускаю её руку и жестом указываю на дверь.

Прокашлявшись, она кивает и скрывается внутри.

Зажмурив глаза, я с силой ударяюсь затылком о край фарфоровой ванны, в которой лежу.

— Убирайся, — шепчу я сквозь стиснутые зубы.

Я не слышу его. Но его присутствие, словно тень, извивающаяся в густом тумане, подбирается всё ближе.

Мои ногти впиваются в ладони, когда я снова ударяюсь головой назад. На этот раз сильнее. Настолько сильно, что боль взрывается в голове, предупреждая меня: ещё немного, и я могу проломить себе череп.

Сквозь этот удушающий туман что-то медленно выползает вперёд — вытянутая, узловатая чёрная рука, заканчивающаяся острыми когтями.

Резко подскочив так быстро, что вода выплёскивается из ванны, я распахиваю глаза. Мои пальцы вцепляются в её борта.

Мои пальцы.

Пытаясь успокоить беспорядочные удары сердца, я убираю за ухо мокрые волосы, прилипшие к виску.

Вода в ванне холодная. Минуту назад она была тёплой, когда я только погрузился в неё.

Или прошла всего лишь минута?

Я выдёргиваю пробку из сливного отверстия и поднимаюсь, осматривая своё тело. На коже нет ни малейшего намёка на чешую.

Это просто стресс действует на тебя, — пытаюсь убедить себя я и отгоняю тревогу.

Я выхожу из ванны и вытираюсь полотенцем, оставляя напоследок длинные волосы, которые взъерошиваю пальцами. Достав из шкафа свободные тёмные штаны, я натягиваю их и затягиваю на талии, когда внезапно замираю перед зеркалом.

Невозможно описать звук его болезненно скрученной улыбки. Словно растягивают кожу, только от этого по телу пробегает дрожь, будто кто-то провёл холодным лезвием вдоль моего позвоночника.

— Сайрусссс, — шипит оно.

В зеркале мои глаза захватили его глаза с вертикальными зрачками.

Вместо того чтобы отшатнуться от собственного отражения или поспешно выскочить из ванной, я шире расставляю ноги. Не позволяя себе отвести взгляд от существа, смотрящего на меня из зеркала.

— Я сказал, убирайся, — рычу я в предупреждение.

Его шипящий смешок разносится по комнате. Сердце уходит в пятки, когда моё отражение со змеиными глазами начинает двигаться само по себе.

По всем трём огромным зеркалам, установленным над туалетным столиком ванной комнаты.

Если я хоть что-то понимаю, это тревожный знак. Благодаря тому, что я объединился с Леди Бетани и следовал её советам, мне удавалось держать зверя в узде. Но если он здесь, если он простирается за пределы моей головы…

Мы увязли гораздо глубже, чем осознавали.

Он останавливается у самого дальнего зеркала, склоняя голову набок под нечеловеческим углом и разглядывая то, что лежит на столешнице.

Носовой платок.

Запятнанный кровью.

Его глаза стремительно расширяются, зрачки дрожат в диком предвкушении.

Я шагаю вперёд, хватаю платок со столешницы и запихиваю его в карман.

— Тебе здесь не рады. И повторять я не стану.

Оно смеётся. Смех глубокий и безумный. Моё отражение ухмыляется мне в ответ зубами с лезвино-острыми кончиками.

— Без меня ты был бы мёртв. И вот так ты со мной обращаешься?

Я поворачиваюсь к нему спиной и направляюсь к выходу из ванной.

— Не смей поворачиваться ко мне спиной! — ревёт оно, сотрясая зеркала.

Я замираю.

Магия охлаждает кровь в моих венах и медленно тянет меня обратно к зеркалам. Я следую за этой нитью, и глаза зверя сужаются.

— Ты никогда от меня не избавишься. Твои жалкие крестьяне могут думать, что способны спасти тебя, что могут посадить меня в клетку. Но клетки можно согнуть. Можно сломать.

На этой угрозе я мгновенно срываюсь с места. Прогремев через всю комнату, как только оказываюсь достаточно близко, я отвожу кулак назад и врезаю им в зеркало. Оно разлетается паутиной осколков, которые осыпаются на столешницу ванной, а некоторые соскальзывают на мраморный пол. Кровь капает с моих костяшек, и я стряхиваю её, когда моё отражение появляется в соседнем зеркале.

На этот раз дело не только в глазах с вертикальными зрачками. Чешуя, переливающаяся от чёрного к серому, поглотила мой образ, покрывая линию челюсти, бок шеи, плечи и бока туловища. Оно наклоняется ближе к стеклу.

— Ты не сможешь остановить меня и не сможешь от меня сбежать. Я вижу их твоими глазами.

От этого признания я крепко зажмуриваюсь, преследуемый мыслью о том, что не только подверг этих женщин опасности своими испытаниями…

Есть кое-что гораздо хуже.

Я сам.

— Замолчи! — рычу я, распахивая глаза и впиваясь взглядом в своё отражение.

Зверь запрокидывает голову и делает долгий вдох. Когда он опускает голову, его глаза