Верну тебя, бывшая жена - Лена Голд

Машинально ставлю чайник, хотя знаю, что не буду пить чай. Потом смотрю в окно. Арслан все еще внизу. Не уехал.

Черный внедорожник стоит у подъезда. Фары погашены, но я вижу темный силуэт за рулем.

На часах два ночи. Что он там делает? Ждет новостей? Или... или ему тоже некуда идти? Где он живет сейчас? Я не знаю. Я больше ничего о нем не знаю.

Чайник закипает. Наливаю воду в чашку, но не пью. Снова смотрю в окно. Простоял там пару минут, иду в ванную. Раздеваюсь, встаю под горячую воду. Она обжигает кожу. Таращусь на белую кафельную стену, а в голове пустота.

«Ариша. Ариша. Ариша», — так и пульсирует вопрос голове.

Выключаю воду, заворачиваюсь в полотенце. Иду на кухню.

Машина Арслана все еще внизу.

Пятнадцать минут прошло? Двадцать? Не знаю... Стою у окна, сжимая чашку с остывшим чаем, и смотрю на автомобиль бывшего мужа. Он не уезжает.

Что он там делает? О чем думает? Может, боится ехать в пустую квартиру? Может, ему тоже не с кем разделить этот ужас?

Господи, какие же дурацкие мысли лезут в голову. Какое мне до него дело, а? Пусть делает, что хочет.

Я отворачиваюсь, иду в комнату Ариши.

Толкаю дверь и замираю.

Эсма сидит на Аришиной кровати, вжавшись спиной в стену, обхватив руками плюшевого зайца, которого Арслан привез в первый раз. Она прижимает игрушку к груди, уткнувшись в нее лицом. Плечи няни мелко вздрагивают.

Я не слышала, как она вошла. Не слышала, как открылась дверь. Я вообще ничего не слышала последние часы, кроме крика в своей голове.

— Эсмира? — тихо зову я.

Она поднимает голову.

Ее лицо... Господи…

Опухшее, красное, глаза превратились в щелочки, губы распухли от слез. Кровь на лице запеклась, смешалась с дорожками от слез, превратившись в страшную маску. Она смотрит на меня. В ее глазах бездна.

— Регина... — шепчет она. Ее голос садится, срывается. — Прости меня... Прости...

Я подхожу, сажусь рядом на кровать. Обнимаю ее за плечи.

— Ты зачем здесь? — спрашиваю тихо. — Тебе в больнице надо было остаться. У тебя лицо...

— Нет, — мотает она головой и морщится от боли. — Не надо мне в больницу. Я... ушла оттуда, не позволив обработать рану. А потом… не смогла поехать домой. Не могу одна остаться. Поэтому пришла сюда. Сидела, ждала. Думала, может, Ариша... может, она вернется, а я здесь...

Она снова начинает плакать.

— Я не уберегла, — выдавливает сквозь рыдания. — Я держала ее за руку. Я должна была... Я старше, я сильнее... А они... Он ударил меня, и я упала... Как тряпка... Малышка кричала... Звала меня, Регина! Она кричала «Эсма, Эсма!»... А я лежала и не могла встать...

Прижимаю Эсмиру к себе крепче. Чувствую, как ее тело сотрясается от рыданий. Во мне что-то ломается.

Сердце разрывается, едва я представляю ту сцену из детского сада.

— Ты не виновата, — говорю я жестко. — Слышишь? Ты не виновата. Ты сделала все, что могла. Ты запомнила его лицо. Рассказала все полицейским. Они… найдут Аришу.

Я, скорее всего, убеждаю себя.

— А если не найдут? — шепчет она, поднимая на меня опухшие глаза. — Если я не смогла ее уберечь, и теперь... теперь ее никогда...

— Не смей! — перебиваю. — Не смей так говорить. Мы найдем. Я землю грызть буду, но найду.

Эсма смотрит на меня долго и изучающе. Потом вдруг тянется и гладит меня по мокрым волосам.

— Ты в душ сходила, — замечает она. Как будто это важно. Будто в мире есть что-то важнее, чем отсутствие моей дочери.

— Да, — киваю я. — Арслан заставил.

— Он был там, в участке, верно?

— Да. И сейчас внизу сидит. В машине.

— Почему? — удивляется Эсма.

Я пожимаю плечами. Поднявшись, смотрю в окно, но отсюда не видно. Снова сажусь на кровати.

— Не знаю. Наверное, чего-то ждет. Или просто... не может уехать.

— Я помню его лицо, — вдруг говорит Эсма. Голос ее твердеет. — Того, с перегаром. У него шрам над бровью, глубокий такой. И зуба не хватает, переднего. Я запомнила. В лицо ему смотрела, когда он замахивался. Думала, убьет. А он только ударил и побежал к машине.

— Найдем его, — выдыхаю. — Обязательно найдем.

Она кивает. И мы снова молчим.

За окном начинает светать. Из-за домов выползает серый, болезненный рассвет.

Я не спала всю ночь. Глаз сомкнуть не могла. То брала вещи дочери, нюхала… То смотрела ее фотографии и плакала.

Снова смотрю из окна, хотя знаю, что Арслана там нет. Вижу чужие машины, а он уехал…

Где он сейчас? Почему не звонит?

Прижимаюсь лбом к холодному стеклу и закрываю глаза. Ариша, девочка моя, где ты? Знала бы ты, как сильно я тебя люблю. Как сильно жду твоего возвращения…

Эсма подходит сзади, кладет голову мне на плечо. Мы стоим так несколько минут и смотрим на просыпающийся город.

— Она вернется, — шепчет Эсма. — Обязательно вернется.

— Вернется, — эхом отвечаю я.

Но червячок сомнения внутри точит, точит, точит. А если нет? А если я больше никогда не увижу ее улыбку, не услышу ее смех и не поцелую ее в макушку?

Отгоняю эту мысль. Не сейчас. Нельзя. Надо держаться.

Без Ариши этот мир пустой. Бессмысленный. Холодный. Жизнь свою без дочери не представляю. Если с ней что-либо случится… Я себя никогда не прощу.

Эсма уходит, а я звоню Арслану. Он берёт трубку сразу, будто держал телефон в руке.

— Регина…

— Доброе утро, — шепчу в трубку. — Есть новости?

— Нет. А у тебя? Никто не звонил? Ничего не просил?

— Ничего подобного. Арслан, я уже с ума схожу.

— Все будет хорошо, родная. Клянусь… Я это дело так не оставлю. Собери вещи, приеду за тобой. Тебе надо отдалиться отсюда. Это затишье перед бурей. Не хочу еще и за тебя переживать.

— Это необходимо? — выдыхаю.

— Крайне необходимо.

Глава 19

Сколько дней прошло? Пять? Шесть? Или неделя? С Я сбилась со счета.

В этой квартире, куда привел меня Арслан, время течет иначе. Оно не движется — застыло вязкой массой, которая душит меня каждую секунду. Стены давят. Тишина разрывает уши. А мысли... мысли отдельный ад.

Сижу за столом с карандашом в руке. Передо мной лист бумаги. Я пытаюсь рисовать — всегда спасалось работой. Но сейчас линии расползаются, превращаются в бессмысленные каракули. Потому что каждый раз, когда я провожу линию, я вижу Аришу. Ее волосы. Ее улыбку. Ее маленькие ручки,