Верну тебя, бывшая жена - Лена Голд

Сжимаю кулаки так, что ногти впиваются в ладони, оставляя там узоры в виде полумесяца. Физическая боль хоть немного отвлекает от той, что разрывает грудь.

Город заканчивается. Начинаются частные дома, потом поля, потом лес. За окном тянется однообразный пейзаж — голые деревья, серое небо, редкие машины. Смотрю, но не вижу ничего интересного. Мысли далеко.

— Арсен, — звучит хрипло. — Кто-нибудь звонил? Похитители? Требовали что-то? Может, деньги? Может, еще что…

Он молчит несколько секунд. А потом качает головой.

— Нет, — наконец отвечает. — Никто не звонил.

— Но так не бывает, — я подаюсь вперед, впиваюсь взглядом в его затылок. — Похищают всегда зачем-то. За выкуп, из мести, ради... ради чего-то. Почему они молчат? Что им нужно?

Арсен пожимает плечами.

— Не знаю, Рега. Если бы дело было в деньгах — поверь, Арслан все бы отдал. Все до копейки. И не только он. Я бы тоже. Отец. Мы бы собрали любую сумму.

— Тогда в чем дело? — голос срывается. — Почему они забрали мою дочь и молчат? Что им нужно?

Брат оборачивается. Всего на секунду. В его глазах — что-то такое, от чего внутри холодеет. Он знает. Он что-то знает. Но упорно молчит. Ничего мне не рассказывает.

— Арсен, — говорю я жестко. — Ты знаешь, да? Скажи мне.

Он отворачивается, смотрит на дорогу.

— Я ничего не знаю, Регина. Правда.

Врет. Я вижу. Чувствую. Я его сестра, знаю каждое его движение, каждую интонацию. Он врет.

— Не смей! — взрываюсь я. — Не смей мне врать! Это моя дочь! Я имею право знать!

— Рега, успокойся. Я правда...

— Заткнись! — кричу я и отворачиваюсь к окну. — Просто заткнись. Не хочу больше слушать. Знаю, что будешь врать. Когда-то… даже смотреть на вас не буду. Потому что…

На глаза наступают слезы. Шмыгнув носом, вытираю влажное от слез лицо ладонью.

Остаток пути мы едем в полном молчании. Я смотрю на проплывающие мимо деревья и считаю их. Ствол за стволом. Чтобы не думать и не спрашивать. Чтобы не кричать.

Потому что бесполезно. Арсен ничего не расскажет.

Сто двадцать три. Сто двадцать четыре. Сто двадцать пять.

За окном темнеет. Серые сумерки опускаются на лес, делая его похожим на декорации к страшной сказке. Мы сворачиваем на грунтовку, потом еще раз, и вот я вижу ворота.

Машина останавливается. Пялюсь на высокий забор, камеры по периметру, и на большой, каменный, с колоннами у входа дом. Загородный особняк. Чей? Не знаю. И на данный момент мне все равно.

Арсен выходит, открывает дверь с моей стороны. Я выбираюсь из машины. Ноги затекли, но я почти не чувствую. Рядом появляются охранники — двое мужчин в черном. Один берет мою сумку из багажа.

Мы идем к дому. Подняв голову и смотрю на освещенные окна.

Дверь открывается. И в этот момент я вижу маленькую девочку.

Сердце останавливается. На одну бесконечную секунду я перестаю существовать. Потому что это Ариша. Ее рост, ее волосы, ее движение. Я делаю шаг вперед, раскрываю руки, губы сами шепчут:

— Доченька…

Мне даже кажется, что я зря орала на брата. Он, кажется, хотел сделать мне сюрприз. Совесть на секунду начинает грызть, но…

Девочка подбегает ближе, поднимает голову, и я вижу — чужие глаза. Другое лицо. Чужой ребенок.

Будто получаю удар под дых. Такой силы, что сгибаюсь пополам, хватая ртом воздух.

Это не она. Не моя Ариша.

Боль накатывает волной, смывая крошечную надежду, которая вспыхнула было в груди. Я задыхаюсь. В глазах темнеет. Кто-то подхватывает меня под руки.

— Рега, ты чего? Рега!

Смотрю на девочку, которая испуганно жмется к дверному косяку, и понимаю, что сейчас разрыдаюсь. Прямо здесь. На глазах у всех.

— Я думала... — шепчу, голос не слушается. — Мне показалось... Она так похожа...

Арсен обнимает меня за плечи.

— Пойдем, пойдем внутрь. Тебе надо сесть. Диана поможет, ты обязательно поправишься.

— Диана?

— Да, жена Джана. А мне нужно уехать.

Я машинально киваю, ничего не понимая. Это дом Джана? Почему я тут? И… Арслан позволил нам сюда приехать? Для чего? Ведь так упорно верил, что я изменяю ему с его же другом.

Брат ведет меня, а я не могу оторвать взгляд от чужой девочки. Она смотрит на меня с любопытством и страхом. Сколько ей? Четыре? Пять? Такой же возраст. Такой же рост.

Господи, Ариша, где ты?

Опускаюсь перед малышкой на корточки.

— Я могу тебя обнять? — прошу шепотом.

Она неуверенно кивает.

Глядя на нее, не могу сдержать слез. Они текут сами, а я не пытаюсь их вытереть.

Прижимаю девочку к себе, глажу по волосам. Втягиваю ее запах. Она пахнет совсем иначе…

— Не плачь, тетя, — вытирает мое лицо маленькими ладошками.

Глава 20

— Тетя, не плачь, — шепчет девочка. — Всё хорошо.

Слова малышки впиваются в грудную клетку как острый нож, пронзает насквозь.

«Всё хорошо».

Господи, если бы она знала… Если бы хоть кто-нибудь знал, как далеко сейчас моя дочь от этого «хорошо».

От тепла, безопасности… От меня.

Внутри рвутся последние капли терпения, убивают меня, заставляют мелко дрожать. Она чужая. Совсем чужая. Но в ней столько нежности, столько детской, непонимающей доброты. Она протягивает руку, вытирает мои слезы, а я даже не могу ей объяснить, почему плачу.

Почему вообще чужие дети должны видеть мои слёзы?

Я поднимаю взгляд на женщину, которая стоит рядом. Диана. Жена Джана. Передо мной другая мать, смотрящая с болью, которую невозможно сыграть. Она, наверное, даже лучше Арслана сейчас меня понимает.

— Простите, — выдыхаю. — Я не хотела. Просто… она такая похожая…

— Я понимаю, — тихо отвечает Диана. — Вам не за что извиняться.

Понимает. Она правда понимает. Это видно по глазам. По тому, как сжимает руки в кулаки и смотрит на свою дочь, а потом на меня. Мать всегда узнает другую мать. По особенной складке боли между бровей и напряжению в плечах.

Я отпускаю девочку, вытираю слезы. Но взгляд не могу отвести. Она такая же, как моя Ариша. Такой же рост, такие же волосы.

Моя маленькая девочка. Где ты?

— Малыш, иди посмотри мультики. Пятнадцать минут. А потом спать, — говорит Диана дочери.

Девочка убегает, и я провожаю её глазами. Каждое её движение отзывается во мне вспышкой боли. Потому что это могла бы быть моя дочь. Должна была быть моя дочь. Здесь, рядом, в безопасности.

Диана подходит ближе, кладет руку мне на плечо. Так давно никто не