Верну тебя, бывшая жена - Лена Голд

Где она? Что с ней? Ей страшно? Она плачет? Она зовет меня?

Грудную клетку разрывает изнутри. Буквально. Такое чувство, будто ребра трещат, не выдерживая давления. Сердце бьется в горле, висках и кончиках пальцев — и каждый удар отдается болью.

Вскакиваю с места, начинаю ходить по комнате. Туда-сюда. Туда-сюда. Как зверь в клетке. Обои уже изучила до последней трещинки. Окно же до последней пылинки на стекле.

Внизу, под окнами, чужая жизнь. Люди ходят, машины ездят, дети смеются.

Дети. Смеются.

Как будто мир вовсе не рухнул. Будто мою дочь не украли.

Я отдергиваюсь от окна, прижимаюсь спиной к стене и сползаю вниз. Сижу на полу, обхватив колени, и качаюсь. Как Ариша, когда была маленькой и не могла уснуть.

— Аришенька, — шепчу я в пустоту. — Девочка моя маленькая. Где ты? Отзовись. Мама здесь. Мама ждет.

Схожу с ума. Не знаю, как провела последние дни. На работу не хожу, ни с кем не разговариваю. Абсолютно. Даже с матерью общаться не хочется. Видеть кого-либо… Потому что просто сорвусь. Я ору на всех, кто приходит сюда: на брата, Арслана, который приезжал два раза. Без новостей.

Да, я обвиняю его. Да, он виноват! Все из-за него. Страдаю не только я. Но и моя дочь… Только бог знает, с кем она. Что с ней там творят.

Боже мой…

Упаси мою дочь, не позволь кому-либо навредить ей. Я же умру. Умру, если с ней что-нибудь сделают.

В дверь звонят.

Я подскакиваю, бегу, сбивая все на пути. Может, есть наконец новости? Может, нашли? Может, Аришу привезли?

Открываю и на пороге вижу Арсена.

Не Ариша. Конечно, не Ариша. Дура. Чего ты ждала?

— Рега, — говорит он тихо. Смотрит с особенной жалостью, от которой хочется выть. — Собирайся. Поедем в другое место.

Чего?! Он издевается?!

Взрываюсь.

— Какое другое место?! — кричу. Голос срывается на визг. — Сколько я еще буду бегать туда-сюда?! Где моя дочь?! Арсен, где моя дочь?!

Он пытается взять меня за руку, но я вырываюсь.

Ногой толкает дверь, она с грохотом закрывается.

— Мне нужна Ариша! — ору, не контролируя эмоции. — Слышишь?! Мне плевать на другие места! Пусть меня тоже похитят! Пусть заберут, пытают, делают что хотят! Только бы быть рядом с дочерью. Только бы знать, что она не одна!

Я бьюсь в истерике. Слезы текут ручьем, задыхаюсь, слова вылетают бессвязные.

— Я устала! Я больше не могу! Каждую секунду думать — где она, что с ней, жива ли она вообще?! Это невозможно! Это ад! Я хочу к дочери! Верните мне мою девочку!

Падаю на пол. Прямо в прихожей. Ноги подкашиваются, и я оседаю, рыдая, размазывая слезы по лицу. Арсен опускается рядом, обнимает меня, прижимает к себе.

— Тише, тише, сестренка, — бормочет он, гладя меня по голове. — Я здесь, рядом. С нашей малышкой все будет хорошо, слышишь?

— Это он виноват! — выкрикиваю, колотя кулаками по груди брата. — Арслан! Из-за него все! Если бы не он, если бы не его мать, Ариша была бы дома! Это он! Он!

Арсен сжимает меня крепче, не дает бить себя. Ждет, когда я выдохнусь. Потом отстраняется, берет мое лицо в свои ладони. Смотрит прямо в глаза. В его взгляде адская боль.

— Нет, Рега, — говорит хрипло. — Это не вина Арслана. Поверь мне.

Я замираю, не веря в услышанное. После всего, что сделал мой бывший муж. После того ада, что я из-за него пережила, а теперь переживает и дочь… Как мой брат может его защищать? Как? Предатель!

— Что? — шепчу я. — Ты за него теперь? Ты...

— Это не его вина, — повторяет он жестче. — Я знаю больше, чем ты. Не могу сейчас сказать, но поверь — он тут ни при чем.

— А кто при чем? — кричу я, вырываясь. — Мать его? Кто?!

— Скоро узнаешь, — в его голосе сталь. — Но сейчас ты должна уехать отсюда. В безопасное место. Совсем ненадолго. Еще чуть-чуть, сестренка. Еще немного и мы найдем Аришку. Обещаю.

Я смотрю на него сквозь пелену слез. Мой брат. Моя кровь. Он никогда не врал мне. Никогда.

— Ты правда найдешь? — голос ломается, превращается в детский шепот. — Ты правда вернешь мне мою дочь?

— Правда, — он прижимает меня к себе. — Я обещаю тебе. Мы все ищем. Арслан ночами не спит, землю роет. Он...

— Не говори мне о нем! — взрываюсь снова, но уже слабее. — Не хочу!

— Хорошо, не буду, — Арсен гладит меня по голове. — Вставай. Идем. Там тебя ждут.

— Кто?

— Увидишь.

Я даю себя поднять. Достаю спортивную сумку, впихиваю туда что попало. Даю себя увести. Потому что сил больше нет. Потому что если через минуту я не перестану думать, я просто умру. Разорвусь на куски прямо здесь.

Мы спускаемся вниз. Ноги будто чужие — ступают слишком тяжело. Я не выходила на улицу почти… неделю? Семь дней в четырех стенах. Сто шестьдесят восемь часов агонии.

Лифт едет слишком быстро. Или слишком медленно? Я потеряла ощущение времени. Осталось только одно чувство — разрывающая пустота там, где должна быть Ариша.

Выходим из подъезда. Солнце бьет в глаза, я щурюсь и невольно поднимаю руку, закрываясь. Свет кажется неестественно ярким и агрессивным.

Как он смеет светить, когда моей дочери нет со мной?

Глубоко вдыхаю, чувствуя, как легкие наполняются чем-то, чего я была лишена все эти дни. Свободой? Нет. Просто воздухом. Свобода умерла в тот момент, когда Аришу затолкали в чужую машину и увезли. Отняли у меня.

Оглядываюсь по сторонам. Мир не изменился. Те же дома, деревья, та же дорога. Люди ходят, машины ездят, где-то лает собака. Нормальная жизнь.

Для всех, кроме меня.

Арсен открывает дверь машины, я сажусь на заднее сиденье. Кожаный салон пахнет дорого и чужо. Прислоняюсь головой к стеклу и закрываю глаза.

— Долго ехать? — спрашиваю тихо.

— Несколько часов, — отвечает Арсен, глядя в зеркало заднего вида. — Ты поспи, Рега. На тебя смотреть страшно.

Поспать. Он серьезно? Как можно спать, когда внутри пожар? Когда каждая клетка кричит от боли?

Но я молчу. Просто отворачиваюсь к окну и молчу.

Никто меня не понимает. И не поймет. То, что может испытать мать, когда отнимают у нее ребенка, не может испытать никто другой.

Машина выезжает со двора, ныряет в поток, и город начинает проплывать мимо. Знакомые улицы, магазины, перекрестки. Вспоминаю, как мы недавно с Аришей покупали мороженое. А еще помню, как она упала с качелей. Я несла ее на руках, а она ревела