Вдова-аптекарь. Яд для драконьего генерала - Ангелина Сантос

препарат в обгоревшую лавку без лицензии. Если вы ошибётесь с дозой, смерть генерала назовут ещё одним преступлением цеха.

Его позиция была построена лучше защиты Роута. Каждый отдельный довод мог оказаться разумным. В совокупности они давали Талю власть над ядом, лечением, экспертизой и сроками.

— А затем умер.

— Его смерть признали сердечным приступом.

— Человеческое сердце не останавливается от Тихого пепла так же, как драконье, — сказала Мара. — Но концентрат вызывает спазм и повреждение крови. Если ему дали большую дозу, смерть могла выглядеть естественной.

Таль снова посмотрел на неё. Теперь внимательнее.

— Любопытный вывод для женщины без полного образования.

— Проверяемый.

— Разумеется. Всё у вас проверяемо, кроме собственной истории.

Лея вмешалась:

— Господин Таль, вы вызвали нас для выдачи сырья. Судебное требование перед вами.

Он не взял документ.

— Фонд готов выделить лишайник. Однако государственный резерв связан контрактом и не может быть передан в лабораторию, не соответствующую требованиям цеха.

— Лаборатория Орсы Релль соответствует, — сказала Мара.

— Госпожа Релль не состоит в цехе пятнадцать лет.

— Её королевская лицензия действует.

— Для физиологических исследований, а не изготовления аптечных составов.

— Тогда передайте сырьё в лабораторию магистратуры, — предложила Лея.

— Она не имеет условий для драконьих препаратов.

Каждое возражение было готово заранее. Таль не отказывал. Он перечислял причины, по которым законное получение станет невозможным до моей смерти.

— Назовите условие, — сказал я.

Мара посмотрела на меня. Я продолжил, прежде чем она остановила речь.

— Вы привезли шкатулку не для лекции о лицензиях.

Таль закрыл крышку.

— Условие простое. Фонд принимает аптеку Лорен как научное отделение. Долги погашаются. Госпожа Лорен получает место заведующей после сдачи внутреннего экзамена. Все записи Эмиля и материалы текущего исследования переходят комиссии цеха. Взамен лишайник сегодня же передают госпоже Релль под мою ответственность.

— А расследование? — спросила Лея.

— Продолжается вами в пределах закона. Но эксперт перестаёт одновременно быть наследницей человека, похитившего документы. Конфликт интересов исчезает.

— И все образцы оказываются у вашего цеха, — сказала Мара.

— Под контролем магистратуры.

— На складе контроль тоже был.

Таль развёл руками.

— Поэтому я предлагаю новое устройство.

Мара смотрела на шкатулку. Я видел, как она считает. Долги, аптека, записи Эмиля, моя жизнь. Цена была составлена так, чтобы отказ выглядел личным упрямством, а согласие — разумной жертвой.

— Если договор ограничит доступ цеха к оригиналам до суда… — начала она.

— Нет, — сказал я.

Горло обожгло. Я закашлялся, но повторил:

— Нет.

Мара повернулась ко мне.

— Северин.

Впервые назвала по имени при посторонних. Таль заметил.

— Вы не отдадите аптеку и доказательства в обмен на моё лекарство, — сказал я.

— Это моя аптека.

— Именно. Поэтому Таль не получит её через мою смерть.

— А если без лишайника вы умрёте?

— Тогда виновен будет человек, который удержал сырьё, а не вы.

Таль постучал пальцем по крышке шкатулки.

— Благородно. Но юридически неверно. Я не удерживаю. Предлагаю безопасную передачу.

— За имущество свидетеля, — сказала Лея. — Это давление на эксперта.

— Это урегулирование конфликта интересов. Запишите мои слова точно.

— Уже.

Она показала стенографический лист. Таль не смутился.

— Хорошо. Тогда будет меньше споров о формулировках.

Мара подошла к столу. Не к шкатулке — к судебному требованию. Подняла его и сложила.

— Передайте письменный отказ, — сказала она.

— Я не отказывал.

— Тогда укажите дату, время и место безусловной передачи чистого лишайника госпоже Релль.

— После оформления лаборатории фонда.

— Это условие. Значит, безусловной передачи нет.

Таль улыбнулся почти с сожалением.

— Вы хорошо освоили местный язык законов.

Фраза могла быть обычной. Мара замерла на долю секунды.

— Я живу по ним, — ответила она.

— Теперь — да.

Лея убрала листы в папку.

— Господин Таль, до шести вечера жду официальный ответ на судебное требование. При отсутствии передачи подам ходатайство об экстренном изъятии.

— Подайте. Судья назначит проверку условий хранения, уведомит держателя контракта и запросит мнение цеха. Даже при необычной поспешности это займёт десять дней.

Он посмотрел на меня.

— У генерала их нет.

— Откуда вы знаете? — спросил я.

— По цвету глаз и ожогу дыхательных путей. Я всё-таки фармаколог.

— Сколько, по-вашему?

— Меньше шестнадцати.

Точное число. О моём сроке знали Орса, Мара, Ивар, Лея и несколько врачей. Таль мог рассчитать по симптомам. Мог получить записи.

— Вы уверены в своей позиции, — сказал он. — Уверенность редко переживает последнюю неделю. Шкатулка останется здесь. Предложение тоже.

Он поднялся, опираясь на трость.

— Госпожа Лорен, задержитесь на минуту.

— Нет, — ответили мы с Марой одновременно.

Таль усмехнулся.

— Тогда скажу при всех. Вы не похожи на женщину, которую Эмиль привёл в цех год назад. Та боялась задавать вопросы, путала названия простейших солей и не могла смотреть на кровь. После похорон вдова три дня лежала без дыхания. Соседка уже позвала священника. А потом вы открыли глаза и за два месяца стали токсикологом.

Мара побледнела.

— Меня обучал муж.

— Муж был мёртв.

Я шагнул между ними.

— Достаточно.

Таль посмотрел на меня поверх моего плеча.

— Разумеется. Просто помните, генерал: вы доверили свою кровь женщине, которая появилась после смерти вдовы.

* * *

В кабинете Леи Мара дала показания о разговоре точно и спокойно. Слова Таля о её болезни назвала попыткой дискредитации. На вопрос о трёх днях повторила прежнее: высокая лихорадка, потеря сознания, помощь соседки.

Лея не стала спрашивать больше при мне.

Официальный ответ цеха пришёл в пять сорок. Таль не отказал в выдаче. Назначил комиссию по проверке лаборатории Орсы через семь дней и предложил временное хранение лишайника в собственном доме.

— Семь дней на проверку и ещё три на оформление, — сказала Лея. — Он рассчитал верно.

— Экстренное изъятие? — спросил Ивар.

— Подам сегодня. Судья может сократить срок, но Таль обжалует. Нам нужен другой запас.

Лея перечислила процедуру. Сначала судья должен признать непосредственную угрозу жизни. Затем назначить двух хранителей, потому что лишайник входит в государственный резерв. Цех получит право указать на нарушение условий хранения. Даже если решение вынесут ночью, пристав не сможет войти в дом Таля без описи всего запаса.

— А если объявить его вещественным доказательством? — спросил Ивар.

— Нужно доказать, что