Вдова-аптекарь. Яд для драконьего генерала - Ангелина Сантос

да. Огонь, если Вельд когда-нибудь сможет его дать, тоже. Лишайник редкий. После войны весь государственный запас передали одному поставщику.

Лея уже знала ответ.

— Королевскому аптекарскому цеху.

— Точнее, лаборатории фонда восстановления, — сказала Орса. — Контракт подписан Корвином Талем. Без его склада чистого лишайника в столице нет.

Я посмотрел на Мару.

Она смотрела на меня.

Мы нашли яд, производство и связь с партией. Теперь моя жизнь зависела от человека, чью лабораторию мы только что вскрыли.

ГЛАВА 11. Цена противоядия

ГЛАВА 11. Цена противоядия

Корвин Таль прислал экипаж.

На дверце стоял знак Фонда восстановления ветеранов. Внутри лежали меховые пледы, две грелки и запечатанный графин солёной воды. Хозяин знал о моём состоянии достаточно, чтобы позаботиться о дороге.

Я оставил экипаж у аптеки и заказал обычный городской.

— Боитесь воды? — спросила Мара.

— Боюсь любезности человека, который знает, что мне холодно.

После пожара прошло меньше суток. Голос вернулся, но каждое слово царапало горло. Орса разрешила говорить коротко и только потому, что встречу с Талем нельзя было провести письмами. Ивар пытался заменить меня. Таль отказался обсуждать выдачу лишайника с кем-либо, кроме пациента и аптекаря, проводившего исследование.

Мара сидела напротив. На ней было тёмно-зелёное платье без траурных деталей и простой чёрный плащ. Волосы убраны под шляпу, левую руку скрывала перчатка. В дорожном футляре лежали заключения Орсы и судебное требование Леи на отпуск жизненно необходимого сырья.

Мы не говорили о поцелуе.

Утром она осмотрела моё горло, записала температуру и сообщила, что ожог не ухудшился. Я ответил, что её пальцы двигаются лучше. На этом личная часть разговора закончилась.

— Если Таль предложит лишайник без документов, не берите, — сказала Мара.

— Почему?

— Чистоту нельзя определить на глаз. Он может дать сырой, обработанный стабилизатором или другой вид.

— Значит, проверите.

— До приёма. И нужна вся партия, из которой взят образец, или опечатанный контроль. Одного мешочка недостаточно.

— Вы предполагаете, что он попытается отравить меня на встрече?

— Я предполагаю, что человек, контролирующий яд и противоядие, понимает ценность дозировки.

Экипаж остановился у дома Таля.

Он жил недалеко от цеха, в особняке с зимним садом. Ни вооружённой стражи у ворот, ни драконьих статуй, которыми любили украшать дома люди, никогда не видевшие живого превращения. Только швейцар, два лакея и герб аптекарского цеха на стекле.

Лея ждала внутри. Таль согласился принять магистрата как представителя закона, но потребовал оставить Ивара в передней. Майор возражал, пока я не указал на дверь соседней комнаты: через неё он услышит любой шум.

Нас провели в библиотеку.

Корвин Таль выглядел старше, чем на официальном портрете. Серебряные волосы зачёсаны назад, левое колено не сгибалось полностью. Он опирался на тонкую трость, но вставал без помощи. На столе перед ним стояла деревянная шкатулка.

— Генерал Вельд. Госпожа Лорен. Магистрат Дорн. Присаживайтесь.

— Мы постоим, — сказала Лея.

— Как пожелаете. Генералу, полагаю, лучше сесть.

Я остался стоять.

Таль посмотрел на мою шею, где над воротом темнел ожог.

— Вчерашний пожар стал несчастьем для всех нас. Фонд потерял здание, цех — репутацию, город едва не потерял генерала.

— Роут запер нас внутри, — сказал я.

Горло отозвалось болью. Мара едва заметно подняла два пальца: меньше говорить.

— Если это подтвердится, он ответит, — произнёс Таль. — Ивен Роут имел доступ к фонду как инспектор. Мы доверяли ему. Очевидно, напрасно.

— Почему фонд арендовал подпольную лабораторию? — спросила Лея.

— Не подпольную. Опытное производство согревающих составов для ветеранов. Помещение не было заявлено как аптека, поскольку там не велась розничная торговля.

— Там производили Тихий пепел.

— Ваше заключение ещё не утверждено двумя специалистами.

— Утверждено Орсой Релль и госпожой Лорен.

— У госпожи Лорен нет цеховой лицензии.

— Она эксперт магистратуры.

Таль перевёл взгляд на Мару.

— Временный статус удивительно удобен. Как и способность появляться рядом с каждой важной уликой.

— Первую улику генерал принёс в мою аптеку сам, — ответила она.

— С клеймом вашего мужа.

— На стекле, закупленном вашим фондом.

Таль положил ладонь на шкатулку.

— Мы можем обмениваться обвинениями, пока генерал теряет время. Или обсудить причину встречи.

Он открыл крышку.

Внутри лежал золотистый лишайник — тонкие сухие пластины с медным отливом. Даже с расстояния я различил терпкий запах нагретого камня.

Мара не приблизилась.

— Документы партии, — сказала она.

— Перед вами лучший лишайник из императорского резерва.

— Это утверждение, а не документ.

— Вы сомневаетесь в моей компетенции?

— Я сомневаюсь во всём сырье без номера, места сбора и анализа чистоты. Так работает аптека.

Таль улыбнулся.

— Эмиль говорил почти теми же словами.

Мара выдержала паузу.

— Значит, он хорошо работал.

— Он был способным мастером. К сожалению, принял осторожность за право нарушать договор.

— Какой договор?

— О конфиденциальности военного заказа. Он вынес документы и опытные образцы.

— После смерти первого офицера, — сказал я.

— По версии незаконченного черновика.

— По датам смертей.

Таль сел. Трость поставил рядом с креслом.

— Генерал, война закончилась. Драконьи сердцевины истощены, многие офицеры больны. Любой новый препарат проходил бы период осложнений. Эмиль увидел несколько реакций и решил, что раскрыл умышленное отравление.

Таль указал тростью на стену. Между книжными шкафами висели фотографии полевых лазаретов: палатки в снегу, очереди раненых, обожжённые люди у котлов с водой. На одной фотографии молодой Таль держал носилки вместе с санитаром.

— Фонд появился не ради прибыли, — продолжил он. — В последний год войны военные склады распределяли лекарства по старшинству частей. Столичный гвардеец получал чистую соль, провинциальный обоз — сырой остаток. Мы выкупили частные запасы, построили лазареты, добились единого состава.

— И теперь требуете монополию, — сказал я.

— Требую ответственности одного поставщика. Когда отвечают двадцать ведомств, не отвечает никто.

— Один поставщик может отравить шестьдесят человек и убрать контрольный образец.

— Один беглый инспектор мог нарушить производство. Вы предпочитаете обвинить систему до суда.

— Пятеро людей из списка противников закона умерли или заболели.

Таль опёрся обеими руками на трость.

— Вы перечисляете драконов, прошедших одну войну, получавших одинаковые препараты и заседавших в одной комиссии. Их болезни связаны множеством причин. Политический вывод делает совпадение удобным, но не единственным.

— Именно поэтому вы удерживаете сырьё для проверки? — спросила Мара.

— Именно поэтому я не отдам редчайший