Вдова-аптекарь. Яд для драконьего генерала - Ангелина Сантос

правой, несмотря на швы. Первый болт вышел, второй сломался. Решётку отогнули. За ней оказался квадратный канал в человеческий рост, уходивший вниз под углом.

— Куда ведёт? — спросила Лея.

Мара поднесла к отверстию бумажную ленту. Её потянуло внутрь.

— Воздух идёт к реке. Выход открыт или наружная решётка неплотная.

— Первым стражник, — решила Лея. — Проверить путь. Затем образцы, госпожа Лорен, я, остальные. Генерал последним.

— Именно так, — сказал я.

Стражник исчез в шахте. Через минуту донёсся крик: выход у причала, решётка на одном замке. Ивар передал ему лом. Металл загремел.

В котельном зале стало жарко. Пары зимницы смешивались с дымом. Маска задерживала пыль, но не тепло. Под грудиной шевельнулся огонь, отвечая на внешнюю температуру. Я заставил дыхание остаться обычным.

Мара упаковала три пробирки и контейнер с чёрным стеклом в мягкий футляр. Лея взяла обрывок упаковочной ленты и протокол. Ивар нёс коробку с верхним слоем золы.

— Этого мало, — сказал он, глядя на горящие шкафы.

— Достаточно, если сохраним чистоту, — ответила Мара. — Погоня за всем оставит нас без ничего.

Снаружи лопнула решётка. Стражник сообщил, что путь свободен.

Они уходили по одному. Лея перед входом оглянулась.

— Генерал, не задерживаться ради документов.

— Идите.

Остались я и Мара.

— Вы должны были уйти перед Иваром, — сказал я.

— У того осколка номер.

На полу рядом с перегонным кубом лежал крупный кусок чёрного стекла. Сквозь сажу проступали белые цифры.

— У нас есть образец.

— Без номера он доказывает только производство яда. Этот свяжет с сорок семь Б.

Она шагнула к осколку.

Я перехватил её за пояс и оттащил назад. Мара ударила локтем мне в руку.

— Отпустите.

— Куб сейчас лопнет.

— Тогда прикройте.

Она вывернулась, опустилась на колено и подцепила осколок щипцами. Я встал между ней и перегонной установкой. Частичную броню не поднял. Только закрыл голову рукой и согнулся.

Куб лопнул.

Ударная волна сбила нас на пол. Медная крышка пролетела над спиной и врезалась в стену. Горячий пар обжёг шею. Мара прижала пакет с осколком к груди.

— Взяла.

— Поздравляю.

Я поднял её за локоть. На этот раз она не спорила.

Мы полезли в шахту. Камень был мокрым, ступеней не было. Мара двигалась впереди, передавая футляр стражнику. Я шёл следом, удерживая её, когда ладонь соскальзывала. Дым догонял нас по потолку канала.

У выхода Ивар и стражники били замок длинным ломом. После третьего удара скоба вышла из камня.

Я закашлялся. На ткани у рта осталось розовое пятно.

Мара увидела.

— Он выходит первым.

— Сначала образцы.

— Они уже снаружи. Идите.

Туннель заканчивался у реки ниже уровня набережной. Вода доходила до щиколоток. Стражники помогли подняться по каменному откосу. За нами вынесли корзину с документами, образцы и два мешка сырья. Последним вышел Ивар. Через минуту из шахты вырвался густой белый дым.

Роут исчез. На верхнем дворе нашли его следы и брошенную лошадь без клейма. У речного причала не хватало одной лодки.

Лея отправила людей по обоим берегам, но приказала не снимать охрану со склада. В этот раз мы выбрали найденное вместо погони.

Я сел на каменную тумбу. В груди жгло. Каждый вдох сопровождался сухим хрипом.

Мара сняла с меня пропитанную дымом ткань и посмотрела горло при свете фонаря.

— Слизистая красная. Возможен ожог парами. Не говорить.

— Роут…

— Уже ушёл. Ваш голос его не вернёт.

Она проверила пульс, потом приложила ладонь к груди. Пальцы были холодными после речной воды. Я чувствовал их через рубашку слишком отчётливо.

— Форма? — спросила она.

Я покачал головой.

— Совсем?

— Не использовал.

— Хорошо.

Мара подняла глаза. На щеке у неё была сажа, волосы выбились из косынки, левая рука дрожала от нагрузки. Она стояла так близко, что между нами оставалось меньше ладони.

Я вспомнил её у перегонного куба, пакет с осколком у груди, медную крышку над спиной. Злость ещё не прошла. Страх тоже.

— Вы могли погибнуть из-за номера на стекле, — сказал я хрипло.

— Без него Таль назовёт склад чужой лабораторией.

— Это не делает риск разумным.

— А ваш прыжок с галереи делало разумным лицо наёмника?

— Нет.

Она замолчала. Я впервые не стал искать оправдание.

Мара всё ещё держала ладонь у меня на груди, считая удары. Большой палец переместился на ворот, будто она собиралась ещё раз проверить горло.

Я поднял руку и остановил её у своего лица. Не сжал, только коснулся запястья.

Она могла отойти. Не отошла.

Я наклонился медленно, оставляя время для отказа. Мара смотрела прямо на меня. Когда между нами осталось несколько дюймов, сама сократила расстояние.

Поцелуй получился коротким и неровным. Губы у неё были холодными от речной воды, мои горели после дыма. Мара ответила без сомнения, которое можно принять за случайность. Её пальцы легли на мой затылок.

Я коснулся её талии. В тот же момент она положила ладонь на грудь и отстранилась.

— Хватит.

Я убрал руки.

— Да.

Мара перевела дыхание. Посмотрела на реку, на стражников, на пакет с осколком в руке Леи.

— У вас ожог дыхательных путей. Это плохое время.

— Согласен.

— И место.

— Тоже.

— Хорошо.

Она вернулась к осмотру так, будто поцелуй можно поместить в отдельный пакет и опечатать до подходящих обстоятельств. Я не мешал.

* * *

К вечеру Орса повторила опыт в лаборатории магистратуры.

Налёт с фильтра и жидкость из перегонной дали полный рисунок Тихого пепла. На крупном осколке сохранились цифры 47-Б и половина цеховой марки розлива. Обугленные документы подтверждали выпуск не меньше трёхсот доз. Часть строк относилась к стабилизатору.

Роута объявили в розыск. Таль через поверенного заявил, что инспектор действовал самостоятельно и незаконно использовал имущество фонда.

Я лежал на кушетке в кабинете Леи. Орса заставила дышать над влажной тканью и запретила говорить до утра. Ожог оказался неглубоким, но дым усилил действие яда. Температура снова упала.

Мара стояла у стола с образцами. После возвращения мы не оставались наедине. Она не упоминала поцелуй. Я тоже.

Орса закончила изучать таблицу и сняла очки.

— Тихий пепел можно вывести.

Ивар выпрямился.

— Как?

— Нужен золотистый лишайник, железоцвет и конденсат собственного огня пациента. Лишайник освобождает связанные соли, железоцвет удерживает их в крови, конденсат возвращает сердцевине её рисунок.

— У вас есть?

— Железоцвет —