Развод с генералом. Без вины виноватая - Кристина Юрьевна Юраш

Он ушёл, а я осталась возле запертой оранжереи, чувствуя под ладонью холод железного замка.

У меня оставалось несколько часов, чтобы доказать правду. В полдень поверенный привезёт документы, и Ассер перестанет быть моим мужем.

Старые планы должны храниться в библиотеке.

Я смотрела вслед Ассеру, пока его чёрная фигура не исчезла за поворотом дорожки.

Он не обернулся ни разу.

Несколько минут назад муж держал меня на руках, и тело до сих пор помнило его прикосновения. Под коленями словно оставалось тепло широкой ладони, щеку покалывало там, где она прижималась к жёсткому воротнику чёрного мундира, а пальцы всё ещё были согнуты так, будто продолжали цепляться за его плечо. Мне хотелось сжать их, сохранить хотя бы это ощущение, но ладонь оказалась пустой.

«Это последний подарок жене, с которой мне предстоит развестись».

Глава 53

Глава 53

Слова Ассера снова прозвучали в голове, и внутри всё сжалось так резко, что я согнулась, прижав руку к животу. Воздуха перестало хватать. Сердце билось часто и неровно, толкаясь в рёбра, а горло перехватило, словно я снова оказалась в каменном мешке, где каждый вдох приходилось отвоёвывать у темноты.

Он не просто ушёл. Он попрощался со мной. С чувствами, с прошлым.

Прошёл двести восемнадцать шагов, потому что когда-то любил меня и пока ещё не научился отказывать во всём. Выполнил последнюю просьбу, отнёс к оранжерее и отступил, оставляя между нами столько пространства, сколько уже невозможно было преодолеть пешком.

Я медленно выпрямилась и повернулась к стеклянной двери.

За мутными стёклами белели туберозы. Их тяжёлые головки едва заметно покачивались, хотя внутри оранжереи не было ветра. Сладкий запах просачивался наружу через щели в рамах и лип к языку. От него снова затошнило. Желудок болезненно сжался, во рту появился вкус сырого камня и крови, которую я слизывала с разбитых губ, чтобы хоть немного смочить рот.

Я ухватилась за железную ручку и рванула дверь на себя. Замок ударился о скобы с тяжёлым звоном, отдавшимся в висках.

— Я всё равно найду вход, — прошептала я, глядя в глубину оранжереи. Голос прозвучал хрипло, но я заставила себя повторить громче: — Ты меня слышишь? Я найду комнату. И Ассер узнает, что ты со мной сделал.

За стеклом что-то мелькнуло.

Я отшатнулась, не успев понять, была ли это тень от ветки или человеческая фигура. Правая нога подвернулась. Боль пронзила ступню так резко, что колено подогнулось, и мне пришлось обеими руками вцепиться в каменную колонну.

Камень оказался ледяным. Холод впился в ладони, но я не могла разжать пальцы. Перед глазами поплыли серые пятна, к горлу подкатила тошнота. Я прижалась лбом к колонне и старалась дышать медленно, пережидая приступ, пока боль не отступила от колена к ступне и не превратилась в тяжёлую пульсацию.

Только тогда я почувствовала, что внутри правой туфли стало мокро.

Алая капля упала на светлый камень. За ней появилась вторая, медленно растекаясь по неглубокой трещине.

Я смотрела на собственную кровь и вспоминала дорогу домой. На ней тоже оставались такие следы. Сначала яркие, потом бурые, смешанные с пылью. Иногда я оборачивалась и видела за собой цепочку красных пятен. Они тянулись в ту сторону, где меня оставили умирать, но я упрямо шла вперёд, потому что где-то там был Ассер.

Теперь он снова уходил от меня.

Только на этот раз я не могла просто пойти следом. Нужно было сначала доказать, что имею право приблизиться.

— Ваша светлость!

Глава 54

Глава 54

Испуганный голос Мейны заставил меня вздрогнуть.

Служанка торопливо бежала по дорожке, приподняв юбку обеими руками. За ней спешил доктор с чёрным саквояжем. Он пытался сохранять достоинство, но после нескольких шагов сдался, подхватил полы сюртука и тоже побежал.

Мейна первой поднялась на площадку. Её раскрасневшееся лицо мгновенно побледнело при виде крови.

— Его светлость приказал немедленно отвести вас в дом, — выпалила она, подхватывая меня под локоть. Её ладонь дрожала даже сквозь ткань рукава. — Сказал, что доктор должен осмотреть ваши ноги. А если вы попробуете куда-нибудь уйти, нужно сразу сообщить ему.

При упоминании мужа пальцы сами сжались на камне.

— Его светлость просил оставить его в покое, — напомнила я, стараясь говорить ровно. — Я собираюсь исполнить просьбу и больше не втягивать его в свои поиски.

Мейна посмотрела на меня так, словно я собиралась не в дом, а обратно в могилу. Но возразить не успела.

Доктор поднялся на площадку и, тяжело дыша, уставился на мою ногу. Его лицо налилось кровью, а губы сжались в такую тонкую линию, что почти исчезли.

— Я запретил вам ходить, — произнёс он, ставя саквояж на камень. — Не советовал. Не просил по возможности поберечься. Запретил! Вы слышали это слово, ваша светлость?

— Слышала, — ответила я, опираясь на Мейну. — Но боюсь, мы по-разному поняли его значение.

— У него только одно значение! — возмутился доктор и опустился передо мной на колено. — Оно означает, что пациентка лежит в постели, а не разгуливает по саду!

— Я не разгуливала. Большую часть пути меня нёс Ассер.

Доктор посмотрел на удаляющуюся чёрную фигуру, которая уже почти скрылась среди деревьев, потом снова перевёл взгляд на окровавленную туфлю.

— Тогда, надо полагать, кровь появилась от избытка семейного счастья, — пробормотал он и потянул туфлю с ноги.

Ткань успела присохнуть к повязке.

Кожа потянулась вместе с ней. Боль вспыхнула под ногтями, прошила пятку и поднялась до бедра. Я судорожно вдохнула, но воздух застрял в груди. Пальцы сами вцепились в плечо Мейны, сминая ткань её платья, а живот свело так сильно, что меня едва не вырвало.

На несколько мгновений сад исчез.

Я снова лежала на холодном полу. Ноги не слушались, пальцы скользили по мокрой стене, а из темноты доносился спокойный голос старого герцога. Он не обещал вернуться. Он убирал улику. Ту, которая могла рассказать его сыну о том, что случилось на самом деле. Он просто убирал свидетеля. Он не собирался за мной возвращаться. Этот каменный мешок должен был стать моей могилой. Но почему-то не стал. Почему?

— Ваша светлость, дышите, — потребовал доктор, придерживая мою пятку обеими руками. — Посмотрите на меня. Вы в саду.

— Почему не стал?