Развод с генералом. Без вины виноватая - Кристина Юрьевна Юраш

разум успел объяснить происходящее. Мышцы живота свело, плечи поднялись, защищая шею, а пальцы судорожно впились в деревянную перекладину. Воздух перестал доходить до лёгких. Я вдохнула ещё раз, но грудь только болезненно дёрнулась.

Стены библиотеки начали приближаться.

Высокие шкафы превратились в каменную кладку. Между полками потекла вода. Запах старой кожи сменился сыростью и туберозой.

Нет.

Я была не в камере.

Передо мной находилась книга. За дверью ждали люди. Где-то в доме был Ассер, даже если больше не хотел меня видеть.

Я просунула руку глубже за атласы и ухватилась за спрятанный корешок.

— Ты меня не остановишь, — прошептала я, вытягивая книгу. — Я уже один раз выбралась.

Возле самого уха раздался тихий мужской смех.

Я дёрнулась всем телом.

Лестница покатилась вдоль шкафа. Колёсики заскрежетали по паркету, верхняя часть ударилась о полку, и несколько книг посыпались вниз. Одна пролетела мимо плеча, другая задела юбку.

Я повисла на перекладине. Боль пронзила пальцы, плечо дёрнуло так сильно, что на мгновение онемела рука. Но спрятанную книгу я не отпустила.

Лестница остановилась.

Несколько секунд я не могла пошевелиться. Сердце билось где-то в горле, ладони горели, а по спине под корсетом стекал холодный пот.

За спиной никого не было.

Я вытащила книгу и прижала к груди.

На коричневой коже сохранилась почти стёртая золотая надпись:

«Зимний сад герцогини Аделаиды. Первоначальный план и последующие перестройки». Мать Ассера. Её оранжерея. Её туберозы.

Я нашла.

От облегчения ноги ослабли. Пришлось прижаться лбом к книге и несколько раз глубоко вдохнуть, чувствуя запах пыли, кожи и старой бумаги.

Теперь Ассер увидит.

Он поймёт, что под оранжереей действительно существовало помещение. Поймёт, почему запах и шаги привели меня туда. Возможно, вспомнит, как держал меня на руках, и впервые спросит не о Воссе, а о том, что со мной произошло.

Я начала спускаться, продолжая прижимать книгу к груди. Каждая ступень отдавалась болью в ногах, но эта боль больше не пугала. Я почти улыбалась, когда добралась до пола.

А потом дверь библиотеки захлопнулась.

Звук ударил по нервам. Я вскрикнула и обернулась.

Створки сомкнулись. В замке сам собой повернулся ключ.

Я бросилась к двери, забыв о ногах. Первый шаг обжёг ступни, второй заставил захлебнуться воздухом, но я всё равно дёрнула ручку.

Она не поддалась.

— Мейна! — закричала я, ударяя ладонью по дереву. — Доктор! Откройте дверь!

Глава 62

Глава 62

За дверью не было ни звука.

Я ударила снова. Костяшки пальцев саднило, плечо отозвалось болью после рывка лестницы, но снаружи никто не отвечал.

Тишина стала такой плотной, что давила на уши.

А потом появился запах туберозы.

Сначала слабый, едва уловимый. Через несколько вдохов он заполнил библиотеку, забился в горло и вызвал болезненный спазм. Желудок сжался. Слюна стала густой и горькой.

Я снова оказалась там.

В камере.

Лежала на боку, прижимая колени к животу, потому что так было немного теплее. Язык распух от жажды. В темноте нельзя было понять, открыты глаза или закрыты. Только запах туберозы каждую ночь становился сильнее и говорил, что где-то наверху ещё существует мир.

У меня задрожали колени.

Я прижалась спиной к двери, стараясь почувствовать под ладонями дерево, а не мокрый камень. Книга всё ещё была со мной. Тяжёлая, настоящая. Я обхватила её обеими руками и прижала к груди, словно она могла защитить.

В камине погас жёлтый огонь.

Несколько секунд поленья лежали чёрными, а потом между ними вспыхнуло синее пламя. Оно не давало тепла, но тени между шкафами ожили и потянулись ко мне.

— Я знаю, что ты здесь, — произнесла я, стараясь удержать голос. Слова дрожали вместе с губами. — Покажись.

Ответом стал хромающий шаг.

Он прозвучал возле дальнего окна.

Потом ещё один — уже ближе.

Я не видела покойного герцога, но слышала, как он медленно идёт между шкафами. Ковёр глушил шаги, а больная нога всё равно скребла по полу.

Холод коснулся затылка. Волосы под шпильками будто шевельнулись от чужого дыхания.

Книга рванулась из рук.

Я не успела даже вскрикнуть. Тяжёлый том потащил меня вперёд. Кожаный корешок впился в ладони, плечи болезненно вытянулись, но я прижала книгу к груди и навалилась на неё всем телом.

— Нет! — выдохнула я, чувствуя, как подошвы скользят по паркету. — Она останется у меня!

Невидимая сила дёрнула снова.

Ноги разъехались. Я упала на колени, и боль взорвалась под повязками, поднялась по голеням и ударила в живот. Из горла вырвался хриплый крик. Перед глазами побелело, пальцы почти разжались, но я успела обхватить книгу обеими руками.

Холодные пальцы легли поверх моих.

Я увидела их отчётливо.

Длинные, серые, полупрозрачные.

Тело отреагировало раньше разума. Бёдра судорожно сжались, живот скрутило, кожа под платьем покрылась липким холодом. Пальцы разом ослабли, словно прикосновение покойника лишило их силы.

Книга вылетела из рук.

Она пронеслась через библиотеку и ударилась о стену. Обложка распахнулась. Страницы начали переворачиваться сами, быстро и шумно, будто их листал невидимый человек.

Я поползла к книге.

Колени скользили по ковру. Под повязками снова стало горячо и мокро, но боль отступила куда-то далеко. Я лихорадочно прижимала книгу к полу и листала ее. Быстрее… Быстрее… Пока он снова не взял книгу в руки.

Чертёж стеклянной крыши. Расположение клумб. Система полива. Подписи, сделанные выцветшими чернилами.

Страницы переворачивались всё быстрее.

— Остановись! — закричала я, протягивая руку.

Глава 63

Глава 63

Они замерли. Передо мной лежал план оранжереи.

Я узнала центральную дорожку, круглую площадку с туберозами и северную стену, вдоль которой вчера ходили рабочие. Под каменным основанием шли двойные линии кладки.

Между ними оставалась пустота.

Это была не полость в фундаменте. Под оранжереей находилось настоящее помещение.

У меня задрожали губы.

Тонкая лестница начиналась возле северной стены и уходила вниз. Рядом виднелась почти выцветшая надпись: «Нижний уровень».

Я нашла камеру.

Воздух вырвался из груди коротким всхлипом. Перед глазами поплыло. Я потянулась к странице, боясь моргнуть и снова потерять её.

На чертёж легла тень.

Покойный герцог стоял возле книги.

На нём был чёрный погребальный костюм. В таком его положили в фамильный склеп: высокий воротник, серебряные застёжки. Серое лицо казалось почти живым, только глаза оставались неподвижными и жёлтыми, как у мёртвого зверя.

Он посмотрел на мои окровавленные колени, потом перевёл взгляд на лицо.

— Тебе понравилось, когда Ассер снова нёс тебя на руках? — спросил призрак ласково.