Опережая время - Айлин Лин

— Заеду в половине девятого, — кивнула я.

— Хорошо, — Зина быстро встала, подошла к матери и поцеловала её в мокрую щёку. — Маменька, будет вам. И велите подать наливки, что ли. А я нынче же напишу Василию. Всё как есть напишу: и про катар, и про сырую стену. Пусть знает, какое сокровище берёт — с починенными лёгкими и с починенным домом!

Наливку принесли, и все выпили за здоровье, за доктора Верещагина, за скорую свадьбу и даже за водосточную трубу, чем рассмешили заплаканную Веру Платоновну. Посыльному Зина черкнула короткий ответ: буду к девяти.

В передней, пока лакей подавал нам шубы, она задержала мою руку в своей.

— Спасибо, Сашенька. Я… я не знаю, как тебя благодарить…

— Твоей счастливой улыбки будет более чем достаточно, — порывисто обняла её я.

* * *

Завезя Мотю домой, поехала дальше, на Тринадцатую.

Солнце к трём часам ещё держалось над крышами, с карнизов звенела капель. Крыльцо бюро я увидела издали: у самых дверей стояли двое господ, один прохаживался туда-сюда, второй грелся на солнце, привалившись к перилам, и оба явно чего-то ждали.

В приёмной было не протолкнуться. На лавке вдоль стены сидели заказчики, все стулья заняты, у конторки Куницына выдерживала натиск подрядчика, доказывавшего, что ему было обещано на вторник.

— Обещано вам на четверг, вот и запись, — Куницына развернула к нему журнал. — Придёте в четверг и получите свой документ, ни днём ранее.

Подрядчик крякнул, но более спорить не стал. Из-за двери чертёжной доносился голос Щусева, жарко с кем-то спорящего.

Степанида перехватила меня в сенях и увела в угловую.

— Видала? — она прикрыла дверь и опустилась на стул. — И так с утра до вечера, всякий божий день. Вчера двое не дождались, ушли. Дожили: заказчики на улице стоят, хорошо хоть солнышко, а зарядит дождь — что, зонты им выдавать? Тесно нам, Сашенька. Со всех сторон зажимают.

— Нашла что-нибудь?

— Нашла, — она придвинула ко мне исписанный лист. — На Среднем, близ Четвёртой линии. Каменный дом, в два этажа, окна большие, зала внизу такая, что хоть сейчас ставь чертёжные столы в два ряда. Прежде страховое общество сидело, съехали в собственный дом. Печи я смотрела, исправные, сухо везде. Одна беда — хозяин, купец Гущин, цену заломил: сто шестьдесят в месяц! — Степанида возмущённо пристукнула ладонью по столу. — Красная цена такому дому сто двадцать, ну сто тридцать, я ему в лицо так и сказала. А он мне: не нравится, матушка, — другие возьмут. И ведь возьмут, ироды, вот что обидно.

— Бери.

— За сто шестьдесят⁈

— Поторгуйся до ста сорока пяти, для порядка. Не уступит — бери за его цену, — я села напротив. — Посчитай сама: каждый, кто ушёл, не дождавшись, унёс заказ рублей на триста, а то и на тысячу. Мы на тесноте теряем в месяц больше, чем Гущин просит за год. Дом отличный, окна на юг, для чертёжной лучше не выдумаешь. Всё окупится, и скоро.

Кузьминична поворчала себе под нос про купцов-живодёров, но согласно кивнула.

— Теперь люди, — продолжила я. — В новую контору для начала наймёшь пятерых. Двое архитектурных, двое на обмеры и сметы. А пятого ищи особого, нам нужен мастер по печам, дымоходам и вентиляции, — такой специалист будет у нас нарасхват, на одних лечебницах отобьётся.

— Где ж я тебе его сыщу? — округлила глаза женщина.

Я помолчала. Да уж, действительно, нет у Степаниды нужных связей.

— Я спрошу у Ратманова, а ты полюбопытствуй у Лидваля с Щусевым. Пусть поспрашивают среди своих.

— Поняла, — отозвалась Степанида и вздохнула. — Любишь ты, Саша, задачки непростые подкидывать.

— А то ж, чтобы не скучали, — широко улыбнулась я. — Зови Аграфену, разговор у меня к ней.

Куницына вошла, села на стул, сложила руки на коленях и вопросительно на меня посмотрела.

— Аграфена Тихоновна, для вас есть дело, — начала я. — Красильников с Владимирской зашивается: очередь на мебель до Троицы расписана, а заказы всё идут. Пора заводить собственную мастерскую. Подыщите здание: столярный цех, чтобы светлый, при нём сарай под лес — дерево станем выдерживать своё, — подъезд для подвод, да чтобы печь имелась. Такое место лучше отыскать здесь же, на острове.

— Хорошо, — Куницына кивнула, помолчала мгновение и заговорила своей скороговоркой: — У воды смотреть не стану, там от реки сырость, лесу первая погибель. Глядеть надо ближе к Смоленскому полю, там за лютеранским кладбищем каменные сараи пустуют, бывшие канатные. И сразу извольте сказать, сколько мастеров сажать думаете: от того и размер, и цена зависят.

— Начнём с десяти, с расчётом, что через пару месяцев их будет вдвое больше.

— К пятнице доложу, с ценами и с хозяевами.

— Хорошо, можешь идти, — кивнула я.

Она тут же встала, оправила юбку и вышла.

Степанида поглядела ей вслед и хмыкнула:

— Довольная я ей сверх меры, отличная помощница! Ах да, Сашенька, чуть не забыла, — и вытащила из стопки записку. — От Долгоруковых запрос. Старый князь желает себе кабинет, как у тебя: со шкафом в стене и с этим твоим столом. Пишут, примет наших мастеров в любой день.

— Ответь, что я приеду лично в эту пятницу…

* * *

Домой вернулась к ужину. Войдя в квартиру, наткнулась на Ваську, который при моём появлении тут же поднялся с лавки в передней, в руках он держал суконный, явно новый картуз. За зиму мальчишка переменился: вытянулся так, что запястья торчали из рукавов рубахи, а щёки, прежде впалые, заметно округлились.

— Дозвольте доложить, Александра Николаевна…

— Идём за мной, — остановила его я и пошла вперёд.

Макар вошёл в кабинет следом за мальцом и плотно прикрыл дверь.

— Дежурили втроём, посменно: я, Сенька да Гришка, — начал Васька, дождавшись моего кивка. — Сменялись, чтоб не примелькаться. Морская — место бойкое, мальчишке там стоять сподручно: кому папиросы поднеси, кому санки посторожи, никто и не глядит. Теперь по делу. Первое: посыльный ихний, рябой малый в сером пальто. Всякий день, как начнёт темнеть, идёт с пакетом в контору Аренского, а назад с ответом.

— Так. А второе?

— Второе