Опережая время - Айлин Лин

— Клейст который, — Васька понизил голос, как заправский сыщик, — вчера вышел из конторы и не к дому своему пошёл, а отправился на Миллионную. Мы с Гришкой проследили за ним почти до самого места. Особняк там, недалеко от казарм, ворота с фонарями. Дворник важный, в бляхе, шуганул нас. Зато Сенька у соседского кучера выведал: дом сдан внаём, живёт француз, при посольстве ихнем состоит. Фамилию кучер не выговорил, мусью и мусью. Живёт широко: повар свой, пара выездных лошадей, вина ящиками возят, а по вечерам гости бывают, всё больше в каретах без гербов.

— Молодцы, — похвалила я и отсчитала деньги. — По рублю Сеньке с Гришкой, рубль тебе, и вот ещё рубль сверху — за команду. Дальше глядите так же, только к особняку не лезьте.

— Понял, Александра Николаевна, чай не первый день, — Васька солидно одёрнул пиджачок, из которого успел вырасти, и быстро спрятал деньги во внутренний карман.

— Ступай, — стараясь не улыбаться, отпустила я его. Мальчишка шустро покинул кабинет, и буквально через минуту из кухни до нас донёсся грохот и грозный голос Прасковьи, обещавшей кому-то щей с расстегаем да по хребту и наглой физиономии.

Макар шагнул ко мне.

— Артём из Рыбацкого вернулся, — начал отчёт он. — Дед-сторож при заводике разговорчивый оказался. К мотору наведывались дважды: прошлой осенью и этой зимой. Один и тот же человек. Всё выспрашивал: чей мотор, давно ли лежит, куда хозяин подевался. Второй раз он, сунув деду полтину, полез к мотору и начал что-то срисовывать в свою книжечку.

— Приметы?

— Высокий, бородка козлиная, годов пятидесяти. Дед сказал, что хоть и говорил тот по-нашему, а всё равно чуялся в нём чужак.

— Ясно… — я внимательно посмотрела в его тёмно-карие глаза и добавила: — Макар, подбери ребят, нам нужны толковые, будут охранять Костовича и завод.

— Сделаю, — коротко поклонился Еникеев и тихо вышел за дверь.

Глава 12

Пётр Ильич приехал, когда я, позавтракав, устроилась в своём кабинете и хотела было взяться за новый проект.

— Александра Николаевна, — Пётр шагнул в помещение, — я получил вашу записку и сразу же прибыл.

— Проходите, Пётр Ильич. Настя, кофе гостю.

Мужчина сел, приготовившись слушать. Я тянуть не стала и пересказала ему то, что поведал мне Еникеев.

— Мне не нравится наше молчание, — после минутного раздумья заговорил он.

— Молчание? — не поняла я, удивлённо вскинув брови.

— Именно. Посудите сами, что видят они. Векселя скуплены, опись сорвалась, мотор увезён и заперт за высоким забором, а графиня молчит, на контакт идти не хочет и вообще не очень любезна. Для Аренского и тех, кто за ним стоит, мы сейчас как глухая стена. А человек, упёршийся в стену, рано или поздно идёт искать обходные пути.

Я напряжённо замерла.

— Пожар, нападение… — зловеще продолжил собеседник. — Или новая бумага из ведомства, похитрее описи. Способов много, и все они мне не нравятся, — Пётр с силой сжал подлокотники кресла. — Им нужно показать, что мы открыты к общению. Да, графиня — прижимистая хозяйка, которая своего не упустит, но продать мотор в целом не прочь. Пока идёт торг, противник и не подумает напасть. Зачем портить то, что рассчитываешь купить?

Настя внесла кофе, поставила и бесшумно вышла. Я помолчала, обдумывая.

— Вы предлагаете начать переговоры, так?

— Я предлагаю вам не закрываться, — уточнил он. — Покажите им, что вы готовы к разговору. Сегодня же я направлю Аренскому письмо от товарищества. Вежливое, с приблизительно таким содержанием: доверители мои ознакомились с интересом взыскателя к машине и не исключают возможности уступки, буде условия окажутся достойными. И всё. Пусть первыми цену назовут они.

— А когда они её предложат? — не мигая, смотрела я в его чёрные глаза.

— Мы оскорбимся, — сверкнул Пётр белоснежной улыбкой. — Ответим через неделю, что предложение несерьёзно. Запросим втрое. Потом станем торговаться из-за каждой мелочи: кто платит за перевозку, в каком виде передаётся машина, каким числом писать акт и кому везти ключи. Да, вы будете выглядеть в их глазах вздорной барышней, но ваши действия тем не менее будут вполне объяснимы — вам жаль отдавать задёшево вещь, в которую вложены деньги товарищества. И много лет труда самого Костовича.

— И тянем мы ровно до тех пор, пока Костович не снимет все обмеры и шаблоны, — закончила я его мысль.

— Совершенно верно. Огнеслав Степанович обещал управиться недели за две. Стало быть, четырнадцать дней торга нам нужно выдержать, а это несложно: неспешность в денежных делах — лучшая рекомендация для продавца. И продавать будем как есть, по акту. Они сами, спасибо господину Аренскому, задокументировали каждую ржавчину. Вот пусть по своей же описи рухлядь и принимают.

Я не удержалась от смешка. Аренский, дотошно составлявший опись, чтобы сбить цену и унизить нас, сам себе подложил свинью, и грех этим не воспользоваться.

— Пишите письмо, Пётр Ильич. Пусть играют в эту игру по нашим правилам.

* * *

После обеда мы с Аграфеной Тихоновной поехали за Смоленское поле смотреть канатные сараи.

Место оказалось дальше, чем я думала: за лютеранским кладбищем дома редели, потянулись заборы, огороды под снегом и длинные приземистые строения. Возле одного из них нас ждал приказчик наследников — молодой человек в тулупе поверх сюртука, со связкой ключей в мозолистых руках.

Двор удивил размерами и широкими воротами под подводы, хоть тройкой заезжай. Корпус был каменный, длинный, сажен на двадцать, под железной крышей. Внутри было просторно и, что важнее всего, сухо: я прошла вдоль стен, трогая кладку ладонью, заглянула в углы, посветила свечой под стропила. Ни потёков, ни белых высолов, ни грибного духа, ни гнили по стропилам. Окна шли по обеим длинным стенам, невысокие, но частые, и света для работы было более чем достаточно.

— Полы настелем новые, под верстаки, — вслух прикидывала я, шагами меряя пролёт. — Здесь верстаки в два ряда, головами к окнам. В том конце сборка и склейка, туда же клеевой горн. Конторку отгородим у входа.

— Надобно две железных печи, — вставила Аграфена, ходившая за мной с записной книжкой. — Голландка есть только в пристройке, на весь корпус её не хватит. Пристройку под сушильню леса я осмотрела, когда была здесь в первый раз, она с продухами, канатчики в ней пеньку