Недосказанность. Вкус второго шанса - Татьяна Никольская

Лиза смотрит на меня с недоверием

— Ты серьёзно?

— Серьёзно. Но со свадьбой повремените, — я стараюсь говорить мягко, но твёрдо. — Вы молодые, рано ещё. Погуляйте, присмотритесь друг к другу. Позже поговорим ещё.

Она неожиданно бросается мне на шею.

— Спасибо, — шепчет она. — Спасибо, мама.

Я обнимаю её, глажу по спине. Багира трётся о наши ноги, требуя внимания, но сейчас не до неё.

— Только пообещай мне, — говорю я в её макушку. — Если он сделает тебе больно, ты сразу скажешь мне. Хорошо, дочь?

— Он не сделает, — она отстраняется, улыбается сквозь слёзы. — Он хороший. Тебе же он раньше нравился. До встречи с его отцом. Помнишь, ты мне говорила?

— Да, нравился, — вздыхаю я. — И до сих пор нравится. Поэтому и разрешаю.

Она убегает в комнату, наверное, звонить Максиму. Я остаюсь в коридоре, смотрю на закрытую дверь, и чувствую, как внутри что-то отпускает. Камень, который лежал на сердце последние недели, становится легче.

Багира сидит на полу, смотрит на меня выжидающе.

— Что, не ожидала? — спрашиваю я.

Она медленно прикрывает жёлтые глаза — мол, мне всё равно. А я вот от себя такой мягкости не ожидала.

Я улыбаюсь. Иду на кухню, завариваю себе чай. Смотрю в окно, где листья кружатся в медленном танце, и думаю о том, что сегодня я сделала правильную вещь.

Ради Лизы. Ради её счастья.

А что будет дальше — посмотрим. Может быть, когда-нибудь и мы сможем с Сергеем просто поговорить.

Глава 18. Максим

Телефон молчит уже сутки. После вчерашней ссоры с Лизой мы не разговаривали. Она не звонит, я тоже.

Я вспылил, наговорил лишнего, защищая отца. Теперь, остыв, понимаю, что был неправ. Надо было вовремя остановиться и подумать о наших отношениях, а не о войне родителей. Моя Лизка такая ранимая и нежная. Её надо защищать, а не нападать. Она наверняка не спала всю ночь, плакала.

Ком подкатывает к горлу. Сегодня попрошу прощения. Я — не мой отец и не позволю своей гордости разрушить наши отношения.

Звонит телефон. Я хватаю его, надеясь, что это Лиза. Но на экране Алексей Владимирович.

— Максим, ты не занят? — спрашивает он бодро.

Он всегда такой. Интересно, он вообще умеет переживать?

— Нет, — отвечаю я. — Сижу, думаю.

— О чём?

— О том, как помириться с Лизой.

Алексей Владимирович смеётся одобрительно.

— Молодец. А я как раз хотел предложить вам помощь.

— Какую?

— Давай встретимся. Поговорим. У меня есть кое-какие идеи.

Через час мы сидим в небольшом кафе недалеко от моего дома. В зале тепло и уютно.

— Рассказывай, — говорит он, откидываясь на спинку стула. — Что у вас случилось?

Я рассказываю. Про ссору, про то, что Лиза против своей матери не пойдёт — она слишком привязана к Ирине Александровне, чтобы идти наперекор. Рассказываю, как я вспылил, как наговорил лишнего, как теперь не знаю, как исправить.

— Макс, а ты Лизу любишь? — спрашивает он, когда я заканчиваю.

— Конечно, люблю, — отвечаю, не задумываясь. — Больше всего на свете.

— И не намерен её терять?

— Нет, — я сжимаю кружку с кофе. — Не намерен.

— Тогда слушай, — Алексей Владимирович наклоняется ко мне. — Я тут понаблюдал за твоим отцом и Ириной Александровной, и у меня сложилось впечатление, что они до сих пор друг в друга влюблены.

Я недоверчиво смотрю на него.

— Влюблены? Они же ненавидят друг друга.

— А иногда это одно и то же, — он усмехается. — Особенно если не выяснили отношения вовремя. Твой отец на неё смотрит так, как будто она его недостижимая мечта. А она на него — с такой болью, какая бывает только от любви. Хотя она пытается это скрыть. Но со стороны это видно.

— Раз влюблены, зачем тогда строят друг другу козни? — искренне не понимаю я. — Эти подколы, проверки, жалобы, скандалы.

— Гордость, — Алексей Владимирович разводит руками. — Обыкновенная человеческая гордость. Никто не хочет признать, что был неправ. Никто не хочет сделать первый шаг. Они оба ждут, что другой извинится. Поэтому надо их подтолкнуть.

— Как?

— Есть идея. Но для этого нам понадобится помощь твоей Лизы и подруги её мамы — Татьяны Петровны.

— А вы уверены, что на этот раз всё получится. Ваша прошлая идея имела противоположный ожидаемому эффект.

— Ну, кто не рискует, тот, как известно, не пьёт шампанского, — невозмутимо отвечает Алексей Владимирович. — Выбирай: либо сидеть, сложа руки, и ждать, когда вы окончательно расстанетесь со своей девушкой из-за родителей, либо пытаться урегулировать ситуацию, помирив их.

— Конечно, я выбираю второе, — говорю решительно.

Я слушаю его план, и он мне кажется вполне разумным. Концерт. Билеты на места рядом. Они приходят в разное время, чтобы не сбежали. В антракте — кофе. Татьяна Петровна и Алексей Владимирович оставляют их вдвоём. И им придётся поговорить.

— А если они не захотят говорить? — спрашиваю я.

— Захотят, — уверенно отвечает он. — Они слишком много лет молчали. Им просто нужен повод. И хорошая компания, — он подмигивает.

Я улыбаюсь. Внутри появляется надежда.

— А где взять концерт? — спрашиваю я.

— О, это моя забота, — Алексей Владимирович достаёт телефон. — Мы за столом в «Дворянской усадьбе» разговорились, Татьяна Петровна сказала, что работает в ЦКЗ, организует гастроли. Мне нужен её телефончик, пусть Лиза тебе даст. Я с ней свяжусь. На днях будет шоу девяностых — музыкальные группы их молодости, ностальгия. Если она занимается организацией этого концерта, то наверняка сможет помочь с билетами. Заодно пусть с Лизой уговорят Ирину. А Сергеем я займусь сам. Думаю, смогу его вытащить в свет.

— Вы уже всё продумали, — говорю я с усмешкой.

План мне кажется не очень реальным — после всего, что