Если бы не мисс Бриджертон… - Джулия Куинн

это вместо нее. Только вот сесть в седло и спешиться было проблематично, поэтому пришлось взять с собой грума, что не обрадовало обоих. Грум вовсе не горел желанием таскаться по полям, в то время как Билли вовсе не хотелось, чтобы кто-то наблюдал за ней в процессе работы. Кобыла Билли тоже пребывала не в лучшем расположении духа – достойное дополнение к исполненному раздражения триумвирату. Слишком давно Билли не пользовалась дамским седлом, и Арго оно совсем не понравилось, равно как и самой наездница. Она помнила, как ненавидела поездки в дамском седле, но при этом забыла, как болело с непривычки тело на следующий день. От каждого шага правое бедро и голень пронзала боль. Ситуацию усугубляла все еще безумно нывшая лодыжка, и оставалось лишь удивляться, что Билли не шаталась во время ходьбы подобно пьяному матросу.

Хотя, может, и шаталась. Слуги странно поглядывали на нее, когда она спустилась к завтраку на следующее утро.

Возможно, к лучшему, что она все еще не могла полноценно держаться в седле: мать предельно ясно дала понять, что ей лучше оставаться дома на протяжении всего дня, заявив, что поскольку в данный момент в Обри-холле проживают четыре представителя семейства Бриджертон, то и стоять будут на подъездной аллее, приветствуя гостей, все четверо.

И вот в час дня Билли стояла на крыльце между матерью и Джорджианой, когда к дому подъехала роскошная карета, запряженная четверкой лошадей, в которой прибыла герцогиня Уэстборо с племянницей и двумя дочерьми, одна из которых была помолвлена.

Потом вся компания встречала изящный двухколесный экипаж Генри Мейнарда, приехавшего вместе со своим добрым другом сэром Реджинальдом Макви.

Билли все так же стояла между матерью и Джорджианой, когда в двадцать минут четвертого с крыльцом поравнялся экипаж Феликса и Мэри. Они прихватили своих соседей Эдварда и Найла Бербруков, которые весьма кстати оказались из хорошей семьи и подходящего брачного возраста.

– Наконец-то, – проворчал лорд Бриджертон, растиравший затекшую шею, пока они, выстроившись в аккуратную маленькую шеренгу, ждали, когда остановится экипаж Феликса и Мэри. – Хоть кто-то знакомый.

– Вы знакомы с Бербруками? – спросила Джорджиана у отца, наклонившись вперед.

– Нет, с Феликсом и Мэри, – ответил лорд Бриджертон, переводя взгляд на жену. – Когда приедут Роксби?

– За час до ужина, – ответила его супруга, не поворачивая головы. Экипаж остановился, и она, как превосходная хозяйка, не отрывала взгляда от дверцы в ожидании гостей.

– Напомни, почему все останутся ночевать у нас, – недовольно буркнул лорд Бриджертон.

– Потому что так удобнее для гостей и гораздо веселее.

Лорд Бриджертон сдвинул брови, однако ему хватило благоразумия прекратить расспросы. Билли же, однако, не проявила даже намека на сдержанность, заявив:

– Вот я бы на их месте предпочла спать в собственной постели.

– Ты не на их месте! – язвительно отрезала леди Бриджертон. – И перестань теребить рукава.

– Ничего не могу с собой поделать: от них чешутся руки.

– Зато это платье очень тебе идет, – сказала Джорджиана.

– Благодарю, – кивнула Билли. – Сомневаюсь только вот насчет фасона.

Ткань на лифе была задрапирована крест-накрест, что напоминало накинутую на плечи шаль. Билли никогда не носила ничего подобного, хотя мать уверяла ее, что этот фасон держится на пике моды уже несколько сезонов.

Не слишком ли глубокое декольте? Она коснулась пальцами булавки, закреплявшей ткань на талии. Пожалуй, драпировку можно затянуть и потуже…

– Прекрати! – прошипела мать.

Билли вздохнула.

Наконец экипаж полностью остановился, Феликс вышел первым и протянул руку жене. На Мэри Мейнард, урожденной Роксби, был дорожный жакет из яркого ситца и шаль. Даже Билли сочла этот наряд в высшей степени модным, да и сидел он на Мэри идеально. Сама она выглядела счастливой и жизнерадостной от кончиков светло-каштановых локонов до ступней в элегантных туфельках.

– Мэри! – воскликнула леди Бриджертон, подавшись вперед с распростертыми объятиями. – Ты так расцвела!

Джорджиана легонько поддела сестру локтем:

– Значит ли это то, о чем я думаю?

Скривившись, Билли пожала плечами, что означало «не имею ни малейшего понятия». Была ли Мэри беременна? И если так, то почему, скажите на милость, матушка узнала об этом раньше ее?

Слегка наклонившись к сестре, Джорджиана еле слышно пробормотала:

– Она не выглядит…

– Если она действительно в положении, – еле слышно оборвала сестру Билли, – то срок совсем небольшой.

– Билли! – воскликнула Мэри, бросаясь с распростертыми объятиями к лучшей подруге.

– Есть что-то, о чем ты хочешь мне рассказать? – шепотом спросила та.

Мэри не стала делать вид, будто ничего не поняла, и просто ответила:

– Не знаю, откуда узнала твоя матушка.

– Ты сказала своей?

– Да.

– Вот тебе и ответ.

Мэри рассмеялась, прищурив голубые, как у всех Роксби, глаза… так же, как Джордж, когда…

Билли заморгала. Так, минуточку. Что, черт возьми, происходит? С каких это пор Джордж получил право вторгаться в ее мысли? Возможно, они и стали ладить чуть лучше, чем раньше, и все же он весьма нежеланный отвлекающий фактор.

Мэри. Билли напомнила себе, что разговаривает с Мэри. Или, вернее, Мэри что-то говорит ей.

– Как я рада видеть тебя снова! – воскликнула между тем Мэри, сжав руки подруги в своих.

Билли вдруг ощутила, как защипало глаза. Она скучала по Мэри, но только сейчас осознала, насколько.

– Я тоже! – ответила Билли, стараясь не разреветься: ни к чему распускать нюни у всех на глазах.

Точно ни к чему. Господи, да ее мать наверняка пошлет за лекарем еще до того, как первая слезинка скатится по щеке. Билли Бриджертон никогда не была плаксой. Да и какая от этого польза?

Билли глубоко вздохнула и, немного восстановив душевное равновесие, и с улыбкой проговорила:

– Письма совсем не то.

Мэри округлила глаза:

– Особенно с тобой.

– Что? – У Билли взметнулась бровь. – Это неправда. Я прекрасно пишу письма.

– Вот именно, если пишешь, – возразила Мэри.

– Я посылаю тебе письма каждые две…

– Каждые три.

– …каждые три недели, – договорила Билли с негодованием, чтобы не признаваться, что лукавит. – С завидной регулярностью.

– Тебе и впрямь пора приехать к нам в гости, – усмехнулась Мэри.

– Ты же знаешь, что я не могу, – возразила Билли. Подруга приглашала ее в гости в течение всего года, но ей было так трудно выкроить для этого время! В поместье всегда находились какие-нибудь дела, к тому же Билли считала, что было бы правильнее подруге приехать в Кент, где она всех знала.

– Можешь, – констатировала Мэри. – Просто не хочешь.

– Может, зимой, когда в полях не будет работы.

Мэри с сомнением вскинула брови.

– Я бы навестила тебя прошлой зимой, – добавила Билли, – но какой смысл, раз ты все равно собиралась приехать домой на Рождество?

Эти