Голубой ключик - Лариса Шубникова

— Все исполню, не сумлевайтесь, — кивнул Герасим. — Сколь дён у нас?

— Тринадевятый день от праздника Святой Казанской иконы Божией Матери, — проговорил Алексей. — Неделя у нас.

— Господи, спаси и сохрани, — мужик перекрестился. — Барышню-то за что? Ведь чистый ан дел. Никому беды не принесла, одну лишь отраду.

— Не скули, — Бартенев надавил голосом. — Ты ей нужен в здравии и в разуме. Так не причитай, не хорони до срока. Ступай.

Герасим послушался и уныло побрел вниз к печной, а когда скрылся из вида, Бартенев провел рукой по лицу, стряхивая с себя и усталость, и безнадежность. Он снова сидел в темном коридоре, глядя как мечутся по стене трепетливые тени от одинокой свечи.

— Сударь? — Голос барышни мгновенно привел в чувство Алексея: он вскочил и повернулся к двери.

На пороге стояла Софья: не в слезах, не в горе, но в спокойствии, какое присуще обреченному на казнь. Прическа ее растрепалась, светлые пряди в беспорядке лежали не хрупких плечах, обрамляя бледное личико.

— Софья Андревна... — начал было Бартенев.

— Палач стережет свою жертву? — спросила не без злости. — К чему? Защитный полог и без вас справится.

— Я понимаю...

— Что понимаете? — она нашла в себе силы надменно изогнуть брови. — Что вы не хотите мучиться совестью, когда столкнете меня в колодец? Сударь, так я ничем не могу помочь. Придется вам жить с этим.

— Я знаю, — это все, что смог выдавить из себя Бартенев.

Она моргнула, отвела локон, упавший на глаза, и покачнулась.

— Сударыня, что с вами? — Алексей кинулся к ней и подхватил, зная, что без его поддержки она попросту рухнет на пол. — Все, все, я здесь.

— Отпустите, — она, видно, собрала последние силы, чтобы оттолкнуть его.

— И не подумаю, — горячо зашептал он, прижимая к себе хрупкую барышню. — Я никогда вас не оставлю, слышите? Куда бы вы не пошли, что бы вас не ожидало, я пойду вместе с вами. Софья Андревна...Софья, вы не одиноки.

— Не одинока? — она усмехнулась и бессильно прижалась щекой к его груди. — В детстве дяденька был рядом, тётенька, братья и сестрица. Выросла, осталась одна. Все мои страхи и печали делила с подушкой. Герася вот появился, но как же я...

— Как же вы могли беспокоить его своими бедами? Вы поражаете меня, сударыня, — Бартенев вздохнул и прижался щекой к теплой ее макушке. — Софья Андревна, вам придется опять довериться мне. Я знаю, что подвел вас...

— Отчего же подвели? — она подняла к нему бледное личико.

— Я убедил, что в доме бояться нечего.

— В доме бояться нечего, вы все верно сказали. Одного не упомянули, что у Голубого ключика меня ждет смерть. Алексей Петрович, я ни в чем вас не виню. Такая судьба. И простите, голубчик, что ругала вас палачом, вы ведь тоже не выбирали своей участи. Отпустите, я хочу побыть одна.

— Ну уж нет, сударыня, — Бартенев потянул Софью в комнату и усадил на диван. — Где ваша дерзость, когда она так нужна?

— Уберите руки, — она стукнула его ладошкой по плечу. — Что за манеры? Вот не зря вас называют лешим! Защитный полог не ваша ли работа? Куда б я не пошла, все равно вернусь к дому! Это же леший кругами водит своих жертв? Мне Верочка сказала!

— Леший не я, сударыня, — Бартенев обрадовался блеску ее глаз, пусть даже яростному. — Леших тут двое: Василий Иваныч и его старший сын Алексашка. Лучшие в империи, между прочим. Федор, тот аука*. Вот он и заставляет плутать по лесу.

— Шутите? — Софья от любопытства зарумянилась, чем несказанно обрадовала Бартенева. — А Ксения? Она кто?

— Не догадались еще? — улыбнулся Алексей.

— Кто же? — Софья похлопала ресницами. — Ссоры все время ищет, неприветливая, а дом свой любит, выходить не хочет, говорит, что ей и тут хорошо. О, мон дьё! Кикимора*?!

— Именно так, — кивнул Бартенев и уселся рядом с барышней. — Она бережет Очаг. Только тут, на этом месте, можно пережить Стужу. Под домом Кутузовых колдовской огонь, а тепло побеждает мороз.

— Надо же, — Софья улыбнулась, но вскоре в ее глазах снова заплескалась обреченность. — Я знаю, что жертва должна быть добровольной, Алексей Петрович.

— Я тоже это знаю, — он взял ее пальчики и сжал своими. — Но знаю и то, что вы не откажетесь. Вы слишком добры, Софья Андревна...Софья...

— Не так уж и добра, — она вздохнула. — Сегодня думала о том, чтоб сбежать. Потом в окно посмотрела, во двор. Там по снегу бежала Марьяшка, это дочка вашей стряпухи. Толстенькая такая, щекастенькая. Валеночки у нее маленькие, а шаль повязана огромная. Бежит, смеется. Алексей Петрович...Алёша, если я не пойду к ключику, она погибнет. Я не могу. Я не смогу так.

— Мы все не сможем, — он потянулся обнять ее. — Но так случилось. Софья, я годами воевал с Советом, чтобы дать отпор Карачуну, меня не услышали. И теперь я палач. Палач, понимаете?

— И как все будет? — она прильнула к нему, цепляясь за камзол, как иное дитя за подол матери.

— Не так, как всегда. Поверьте мне, — Бартенев затаил дыхание, чувствуя тепло ее тела и доверчивость, с какой она принимала его объятие и утешение. — Мы сделаем все, чтобы изменить обряд.

— Мы? — она подняла голову и смотрела теперь широко распахнутыми глазами.

— Мы, — он уверенно кивнул. — Софья Андревна, извольте причесаться, скоро начнем совет. Вы, конечно, и так несказанно хороши, но...

— Какой совет? С кем? — она изумилась, но скоро спохватилась: — Причесаться? Я что, растрепой?

Она мгновенно схватилась за волосы, начав приводить в порядок прическу:

— Какой вы все же, — ворчала. — Ну что вам стоило промолчать? Леший, истинный леший! Кстати, а кто вы среди этих леших? Вот только не говорите, что сам Святобор*!

— Помилуйте, — Алексей с трудом понимал то, что он говорит, заглядевшись на Софью, — я даже не Кутузов.

— Ну так где же ваш совет? — она поправила локоны и выпрямилась, сев на диване ровно.

— Настя! — крикнул Бартенев.

— Туточки, — девушка появилась скоро и осторожно вошла в покои.

— Зови Веру Семёновну, Герасима, — Бартенев оглядел служанку, — и сама приходи. Подай свечей и побольше.

---

Обреченица — жертва.

Леший — хозяин леса в славянской мифологии.

Аука — старинный лесной дух в славянской мифологии, верный друг лешего. Олицетворяет эхо, блуждающее среди деревьев, сбивает с пути тех, кто зашел в лес.

Кикимора — мифологический персонаж в славянской мифологии, преимущественно женского пола. Обитает в жилище человека и в других постройках, приносит вред и неприятности хозяйству и людям, но если дом и домочадцы ей нравятся, то она становится защитницей и