Связанные кровью - Ребекка Сайдлер

– Что собираешься делать? – прерывает мои мысли Амрита.

Вот почему я жалею, что согласился править. Когда мы подписывали Кровавые Соглашения, мое имя оказалось в списке возможных правителей из-за моего создателя – и из-за того, что я был древнейшим из ныне живущих. Я согласился только после того, как увидел остальных кандидатов. Когда я посмотрел, как делятся территории, я использовал свой возраст и силу убеждения, чтобы заполучить земли с лесами, океанами и горами. Если уж приходится править – пусть это хотя бы будет место, где мне по-настоящему нравится жить.

В итоге за мной последовали древнейшие и богатейшие вампиры. Я кропотливо выстраивал эту территорию веками, превратив ее в жемчужину всех пяти королевств. И разумеется, другим дворам это не понравилось. А теперь мне приходится решать проблемы бессмертных идиотов, вместо того чтобы спокойно жить в лесной глуши, но поближе к деревушке с приличной кофейней. Современные удобства – моя погибель.

С тяжелым вздохом я массирую лоб между бровей.

– Есть соблазн закрыть границы… но это создаст новые проблемы.

– Если он приедет, остальные узнают.

Амрита права.

– Знаю. Знаю. Нам этого не избежать. Пригласи всю эту проклятую монархию. Только не больше десяти вампиров в их свите – хотя бы это мы сможем проконтролировать, – произношу я сквозь зубы.

Амрита кивает, потом склоняет голову и выходит, оставляя меня одного.

Я с тоской смотрю в сторону кухни. Утро испорчено.

Когда умерла леди Дюбуа, любое упоминание о ней было тщательно стерто второй женой Верховного мага. Словно ее никогда и не существовало. Вероятно, именно поэтому так немногие помнят, что у рода Дюбуа осталась дочь. Лишь единицы смогли связать воедино факты и родословную Фаррен Дюбуа. Даже я осознал, кто она, далеко не сразу.

А ведь она – последняя в своем роду. Я надеялся, что ей не придется сталкиваться с Кадмом. Или, по крайней мере, что у нее будет больше времени на подготовку. А теперь получается, что встреча состоится меньше чем через неделю после ее прибытия.

Это наводит на вопрос: насколько много она знает?

Воспитанная мачехой, вряд ли она знает что-либо о своих корнях. Особенно учитывая, что ее так и не обучили. Это сбивает меня с толку. Почему Дом, владеющий стихией, отказался обучать родную дочь магии, которая постепенно исчезает? Почему вообще позволили ей стать придворной ведьмой? Она – потомок двух древнейших родов, магическая знать.

Интересно, хочет ли она сама развивать свои способности. Но тогда что удержит ее от того, чтобы обратить свою силу против меня? На ее месте я бы так и поступил. Выросши под гнетом Соглашений, я бы злился.

Эти мысли окончательно портят мне настроение. С раздраженным рычанием я вскидываю голову, услышав стук в дверь.

– Входи, – огрызаюсь.

В приоткрытую дверь Домашнего Офиса в Масонри – нашей разведывательной штаб-квартиры – заглядывает Морган. Это сердце и мозг моего Двора. Вход сюда разрешен только высокопоставленным лицам или по особому приглашению. Здесь нет ни одного окна, а при закрытой двери помещение становится полностью звукоизолированным. По стенам развешаны карты территорий и Великих Домов. В хранилище под половицами лежат донесения моих тайных агентов.

– По шкале от одного до десяти насколько вы сегодня настроены на убийства, ваша светлость? Один – вы неестественно бодры и веселы, десять – вы вырвете мне сердце за то, что я зашел? – Его бесстрастный голос едва скрывает веселье.

Я устало опускаюсь обратно в кресло и откидываюсь на спинку:

– Уверенная восьмерка. Но сердце можешь пока оставить при себе.

Морган отвечает одной из своих фирменных сухих улыбок и входит в комнату.

– Амрита рассказала мне, что происходит. Я уже проинструктировал лучших. Они будут ждать на вокзале.

Я сам выбрал это место для своей резиденции. Укрывшаяся в горах и окруженная гигантскими елями, она хорошо защищена. Спрятанная в плотных зарослях, земля становится практически неприступной для любого, кто попытается на нее проникнуть. Здесь нет ни одного участка, подходящего для посадки самолета. По крайней мере, не такого, о котором кто-то знал бы. Лучший способ попасть сюда – поездом или по узкой дороге, по которой может проехать только одна машина. Я построил свое «Игольное ушко» именно для этой цели.

– Могу также предложить закрыть центры и перевезти людей в более надежное место? – спрашивает Морган.

Я киваю. Остальные монархи знают, что я не подаю свежую кровь на своих приемах. Кровь, конечно, будет, но не из вены. Слишком опасно. И слишком дорого, если человек умирает.

– Есть еще предложения? – спрашиваю я.

– Я приоденусь, – недовольно бормочет он. – Думаю, для леди Фаррен будет лучше, если мы оба будем рядом. Не то чтобы ты не сможешь защитить ее сам, – он отводит взгляд, – но у меня предчувствие, что Кадм сделает все возможное, чтобы остаться с ней наедине.

Я с треском ломаю свое любимое перо и наблюдаю, как чернила впитываются в дерево стола. Морган, надо отдать ему должное, даже не вздрагивает.

– Хорошая мысль, – отвечаю я, стискивая зубы до боли в челюстях.

– Я пошлю мисс Мелонроуз, чтобы она убрала здесь, – говорит Морган, взглядом оценивая разгром на моем столе. – А пока могу посоветовать найти Фаррен? После визита Мидж она была заметно расстроена. Немного побродила. Остановилась у пруда в саду.

У меня внутри все вздрагивает, когда я слышу ее имя у него на устах. Разум подсказывает, что я полностью доверяю Моргану и знаю, что он не перейдет границ. Но нужно несколько горячих секунд, чтобы напомнить себе об этом. Морган же с умом использует паузу, чтобы быстро покинуть комнату.

Я выхожу из Офиса и замечаю взгляды вампиров, следящих за каждым моим шагом. Это необходимо в Масонри, особенно после недавнего пополнения в моем окружении, но мне это не нравится.

Я открываю заднюю дверь и замираю. Она наклонилась над прудом, опуская пальцы в воду. На ее лбу залегла хмурая морщинка – она явно злится. Интересно, что именно сказала Мидж, чтобы так ее завести?

Я бесшумно и быстро приближаюсь. Настолько тихо, что большинство существ не почувствовало бы моего приближения. Но прежде чем я успеваю подать голос, она резко поднимает голову и смотрит прямо на меня. Ее злость словно стирается в одно мгновение. Остается лишь легкое раздражение.

– Можно? – указываю я на место рядом с ней.

– Это ведь твой сад, – отвечает она, сдвигаясь в сторону, чтобы освободить место. Я опускаюсь рядом и закрываю глаза, прислушиваясь к тихим звукам насекомых.

– Тебе нравится? – спрашиваю, сам удивляясь, как много для меня значит ее ответ.