Жвачка 2 - Э. Мадес

Уваров в клетке, заряжен на победу, а у меня жилы под кожей в узлы вяжутся.

Кажется, подумалось. Быть того не может. Но убедиться, что всё это фантомно, что её здесь нет, нужно было.

Она ведь органически не переваривала ММА, её трясло от одного вида перчаток. Даже на меня сквозь пальцы приходила смотреть. А тут — чужой поединок, другой город.

Бред.

Шмыгнул по рядам — нету. Это всё влияние Нью-Йорка, который забрал у меня её.

Когда рвать те же жилы начало, опять пошёл ряды шерстить. Тут-то я и охуел.

Пять… Практически пять лет попыток забыть её, как затянувшийся ночной кошмар.

Узлы под кожей туже, не глядя на бойца, повернул голову. Демонстративно вывешивая свой старый титул КМС по мазохизму: нашёл глазами тот Северный Ледовитый океан и чуть не захлебнулся.

Сидит вся такая светлая душа в белом хитоне, нимба только не хватает. Побледневшая, тоже не ожидала встречи. А мне кайф. Кайф её реакции, я тащусь. От того, как её коробит, как она вспыхивает.

Больше захотелось обескровить, как она меня. Похер, если сам сдохну, главное — её за собой утащить.

Хреновая из меня замена старику выйдет, раз так легко нужды моего бойца на собственные променял.

Увар что-то спрашивал в перерыве, а до меня ни слово не долетело.

«Тренер года», новый заслуженный титул. Можно вывешивать рядом с тем, в котором я КМС.

Глаза по октагону метались, пытаясь контролировать Лёху, но периферия всё равно возвращалась к ней. К тому, как она ерзает жопой по сиденью, не находя себе места в моем присутствии.

Ложа для «избранных». Самый дорогой сектор. Даже, сука, знать не хотелось, с кем и в качестве кого она там.

Впереди детская площадка, визги спиногрызов выдергивают из хуевых воспоминаний. На час раньше приехал. Сверяюсь с часами для подтверждения. Лёха, бл, ещё бы на ужин при свечах позвал — норм же альтернатива прогулке двух мужиков в Центральном парке. Надеюсь, за ручки подержаться не предложит.

Сетчатку вспышками режет, воспоминания влетают битым стеклом, возвращая к клетке. Один осколок — та прежняя девочка в раздевалке после боя с Рябцевым… Она ведь не играла тогда, такое не отыграть.

Бу, моя Бу, что ж ты с нами сделала, малышка…

Нет же. Какая ещё Бу, Матвей!? Забыл, как бабло пачками отслюнявливал? Никаких нежных имен. Даже до сокращения «Мира» доводить не стоит. Она — Мирослава, мать её, Мечникова. Чужая. Далекая. Не твоя.

Замуж собралась.

Усмехаюсь.

Это ж надо: только-только вскрыл этот гнойный нарыв, который люди, присыпая блестками, любовью называют. Затянулся вроде он, а нихуя.

Хочу ли вернуть её? Вряд ли. В лаунже рассудок помутнился, показалось: позови её — и она за мной сорвётся.

Нефига. И тут уделала.

Как сука течная, об руку терлась, кончала, запрокинув голову, и усвистела, как умеет.

Пф-ф… И нет.

А я стоял подожжённый.

Что ж Ингрид как нельзя вовремя оказалась рядом. Молодая, голодная, без лишних вопросов и попыток залезть в черепную коробку для наведения собственных порядков.

Удобно. Слишком удобно, аж подозрительно.

Для меня эта интрижка нонсенс — если не брать в расчёт Мирославу: мой лимит на одну женщину всегда исчерпывался одной ночью. Потрахались — разбежались, никаких продолжений и завтраков. А тут — неделя подряд. Рекорд, блять.

Вроде всё по ГОСТу: тело податливое, сама в руки течёт, смотрит на меня как на гребаного мессию. Но внутри — мёртвая тишина. Ни единого щелчка, ни искры. Будто подо мной не живая девка, а манекен с функцией подогрева.

Лежит потом, втирая мне что-то на своём идеальном английском, водит пальцами по груди — а меня не кроет. Не тянет прижать ближе, наоборот — хочется отодвинуться на другой край кровати, лишь бы не касаться.

Пахнет от неё чем-то приторным, статусным, правильным… и ни хрена не тем.

С Ингрид я просто сбрасываю напряжение, как и с любой другой, так есть ли смысл тратить время на поиски, если исход — желание быть на другом краю кровати.

С Мечниковой — я выгорал, с ума сходил.

Трахнуть её хочу, чтоб искры из глаз посыпались у обоих, чтоб вспомнила, кому отдала свой первый раз.

Столько времени прошло, а в голове не укладывается — нахрена ей всё это было нужно. В пиздеж про любовь, первую и единственную, не верю, подтверждение тому — номер в «Мариотте» и свадьба предстоящая. Смирился давно, что не единственный для неё и уже не буду. Бошкой понимаю — решетом в груди нет.

Её острые коленки во снах снятся, кофта эта просвечивающаяся, соски острые под кружевом.

Поправляю ширинку.

Опять шора на глаза опускается, извращенное удовольствие испытываю, прокручивая момент, которого не случилось: прямо там, под рев десятитысячной толпы, перемахиваю через ограждение к VIP-ложе и сдираю с неё этот белый «невинный» прикид. Мечникова — маленький демон в ангельской шкуре.

Ещё какой, мать его, демон.

Определённо — ангелы, стоя на коленях, сперму не глотают.

Снова и снова голое тело, извивающееся на моих бедрах, представляю.

Дай волю, зубами готов разодрать её рот, вытравливая вкус этого пресного американского «счастья». Снова хочу чувствовать её пальцы, впивающиеся в мои плечи, слышать надтреснутые всхлипы, когда я наконец-то окажусь внутри. Хочу, чтобы умоляла меня.

Да ёбаный ты в рот! Соберись, нахуй, боец! Нет больше той девочки, окстись уже.

Штормит не по-детски.

Тру руками лицо, в себя надо прийти.

Уваров со своими загадками какой-то квест устроил, знал бы временной диапазон намеченного им рандеву, давно набрал бы Ингрид, нужно срочно слить агрессию.

Телефон в кармане дергается вибрацией.

Дзынь. Дзынь.

Усмехаюсь криво, вытаскивая огрызок.

— А вот и Нельсон… легка на помине.

18

20 лет назад

— Мальчики, поиграйте с Мирочкой, я обед готовлю, не хочу, чтобы поранилась или ошпарилась, — зовёт тётя Настя. — Ещё минут тридцать, и будем обедать… Ким, Мотюша, вы меня слышите?

Блин, опять нужно с ней возиться. Хорошо, что я один ребёнок в семье, родители обычно приезжают к вечеру, не раньше восьми.

С тех пор как мы переехали жить за город, тут из развлечений только собаки и детская площадка у Кима во дворе. Всё время у Мечниковых торчу. Кае'ф.

Обожаю рубиться в Соньку с Кимом, а занятия с Иваном Константиновичем в его бойцовском клубе… Ну это вообще.

Настоящий бойцовский клуб. Мы с Кимом там самые мелкие,