Жвачка 2 - Э. Мадес

Она вжимается в моё плечо.

Больно, под рёбрами усиливается.

Запах. Тот самый. Ягодный морок, который преследовал меня годами, теперь здесь, на моей шее. Неужели все дети пахнут одинаково? Или моё сознание окончательно решило меня добить, подменив реальность новой галлюцинацией?

Ответ находится быстро: малыха с самым серьёзным видом извлекает из кармана клубничный чупа-чупс.

— Открой, — приказывает она, протягивая мне липкий шарик в шуршащей обёртке.

— Ммммм… «клубничный», — хохотнув, принимаюсь раздирать пластик.

Чувствуя себя при этом неуклюжим великаном, пока она терпеливо ждёт, заглядывая мне в лицо. Стоит обёртке сдаться — ягодный аромат сгущается.

Да, Бу тоже всегда была липкой от сладостей и пахла нескончаемым летом.

— Мат… Мот… Мо.

Остановка сердца, я, блядь, едва из рук её не выпускаю. Торможу, внимательно вглядываясь в карие глаза.

— Я что-то не так сказала? Говорю же, имя дурацкое.

Хмыкаю. Ох уж эта детская непосредственность. Имя дурацкое, значит? Половина лиги тяжеловесов напрягается, когда слышат его перед боем.

— Всё путём, малыш, просто давно меня так не называли. Что ты хотела спросить?

Следующие полчаса «малыша» не заткнуть. Очевидно, статус незнакомца с меня снят окончательно: мне доложили, что вообще-то разбойницу Эмми зовут, мама её классы ведёт, они живут втроём с дядей Лиамом в большой квартире, где иногда Эмми бывает страшно. У разбойницы есть туча разных медведей, потому что медведи — это самое лучшее, что есть на свете. Льстит, что, по её мнению, я похож на одного из них. Ещё маленькая «партизанка» сообщает о своём дне рождения, на который я могу прийти, если принесу подарок (ну, если мама против не будет, в чём лично я очень сомневаюсь). Расстраивается, когда говорю, что улетаю домой, в Россию. Зовёт на своё выступление сегодня. Не хочется расстраивать малыху новостью о том, что у меня свои планы имеются. Вспоминаю про Лёху, с которым должны были словиться двадцать минут назад.

Блядь.

Лезу в карман куртки — три пропущенных.

Перезваниваю.

Не берёт.

Шесть сообщений от Ингрид, не до неё сейчас точно.

— …и Ли сказал, что я могу полететь с ним, и он купит мне уши как у Микки Мауса, и мы покатаемся на всех горках.

— Куда Ли тебя позвал, повтори?

Цокнув, закатывает глаза — обижается, что слушаю вполуха. Маленькая, блин, женщина, два вершка, а уже важная до безобразия.

— У Лиама выставка в Париже, а у мамы много дел, у её девочек экз… экса… — никак не может выговорить, — помогаю.

— Экзамены?

— Да, и они много спорят, с кем мне лучше быть.

— А почему не с бабушками, дедушками или с отцом? У тебя он вообще есть?

— Да, где-то есть, он йети изучает, в горах, где снег, они там мороженое едят и в снежки играют. Мама говорит, что мы и без него команда.

— Слушай, мы уже очень долго ходим, ты знаешь, где ближайший полицейский участок?

Дёргается, отстраняясь.

— Ты же меня не бросишь? — доверчиво смотрит в глаза, и мой внутренний сторожевой пёс поджимает хвост, но при возникновении опасности готов разорвать. — Не бросай меня, Мо!

Собираюсь объяснить, что вариантов у нас немного и скоро темнеть начнёт, но замолкаю, отвлекаясь на входящий.

— Лёх, у меня форс-мажор, спасаю даму в беде, подлетай к нам, мы… — оглядываюсь по сторонам. — Недалеко от моста… эмм, Боу… — называю координаты не без помощи разбойницы.

Смотрю в огромные глаза и улыбаюсь — красивой вырастет, не одно сердце разобьёт.

— Матвей! — настораживаюсь серьёзному тону друга. — У меня тут тоже форс-мажор, с дамой в беде, — смеюсь, потому что ситуация кажется забавной. — У Миры беда, Матвей. Бросай свою подружку и пулей лети к фонтану.

Улыбка слетает в момент. Ну что за женщина, почему она постоянно в беде?

Сбрасываю вызов и обращаюсь к навигаторше:

— Эмми, малыш, у моей подруги что-то случилось, нужна помощь. Ты покажешь мне, как быстро найти площадь с фонтаном?

Опять. Щелчок предохранителя.

Стоило услышать — и всё, внутри сорвало к чертям. Ни планов, ни логики, ни пресловутого контроля. Осталось одно — быстрее.

— Твоя подруга красивая? — спрашивает по дороге Эмми и смешно при этом сводит брови.

Хмыкаю, сбиваясь с ритма.

— Очень.

— Красивее моей мамы?

Зависаю на долю секунды.

— Уверен, твоя мама очень красивая, но тут по-другому, — говорю честно.

— Это как?

— Это… — запинаюсь, не находя внятных слов для ребёнка. — Это когда смотришь — и всё. Остальное перестаёт существовать.

Сложно понять, что творится в голове у малявки. Вроде соображает. Или мастерски делает вид.

— Тогда надо быстрее, — серьёзно заявляет она. — Красивых спасают первыми.

Усмехаюсь.

— Золотые слова, разбойница.

Выходим на широкую аллею. Впереди уже слышен шум воды — фонтан. Ускорив шаг, перехожу на бег. Эмми возмущённо ойкает, крепче впиваясь пальцами в мою шею.

— Ты бежишь!

— И правда. Прости, — сбавляю темп, хотя внутри всё уже несётся на пределе.

К фонтану.

К ней.

К проблемам, которые, походу, никогда не закончатся.

Сука, к тому самому, от чего так и не смог уйти за четыре года.

— Мо…

— М?

— А ты потом не уйдёшь? — вопрос бьёт наотмашь. — У меня концерт, ты обещал!

Смотрю на неё ошарашенно. Маленькая, серьёзная… и запредельно хитрая.

Видимо, этот код прошит в них на генетическом уровне: коварные, расчётливые плутовки и ревнивые собственницы с самых пелёнок.

Едва научилась ходить, а уже виртуозно крутит, выставляя счета за обещания, которых я не давал. Манипуляция как родной язык — и попробуй не подчинись.

Ничего ей не обещал, но послушно киваю.

Если выпадет шанс… и «мама разрешит» — почему бы и нет.

19

Мира

Сорок минут.

Всего сорок, а ощущение, будто прошла вечность.

Я сбилась со счёта, сколько кругов нарезала по парку. Дорожки путаются под ногами, лица сливаются в одну серую массу.

— Эмми! — чужой, надтреснутый голос срывается на визг. — Эмс!

Ярко-розовой куртки нигде нет. Никто не оборачивается.

Или оборачиваются — но не она.

Сердце бьётся так часто, что кажется — ещё немного, и просто разорвётся. Грудь ходуном ходит, вдохи короткие, как у загнанного зверька. Озябшие пальцы ледяные, совсем не гнущиеся, несмотря на жару вокруг.

Я уже проверила всё.

Площадку. Качели. Горки. Ту чёртову аллею с фудтраками. Даже в туалеты заглядывала, игнорируя косые взгляды.

Её нет.

— Мы найдём её, — Лёша держится рядом, заряжает уверенностью, но я чувствую: он сам уже на взводе. — Мир, слышишь меня? Найдём.

— Боже, Леш, я сейчас с ума сойду. — Разворачиваюсь резко, почти врезаясь