Принцы фейри - Никки Сент Кроу

— И что чувствует Тёмный сейчас? — спрашивает Баш, опираясь плечом о каменную стену у входа.

Я снова смотрю на Вейна, стоящего позади, рядом с Пэном, с руками, скрещёнными на груди, с выражением «попробуй прочитай меня».

Он снова захлопнулся, как обычно, ублюдок.

Я говорю Башу:

— Ты когда-нибудь видел ребёнка в парке аттракционов, который сидит на скамейке и жрёт огромный кулёк сладкой ваты? Весь липкий, прожорливый и до визга возбуждённый?

— Разумеется, — говорит Баш.

— Это сейчас Вейн.

Кас пытается сдержать смех, но у него не выходит, и Вейн бросает на него сердитый взгляд.

— Дарлинг, — говорит Вейн, прищурив глаза, — я заставлю тебя ответить за свой дерзкий язык.

— О-о-о-о, — говорит Баш. — Дай я сначала привяжу её, чтобы ты мог делать с ней всё, что захочешь.

Мгновенно, без лишних вопросов, я вся чертовски теку.

Почему эти парни так держат меня в кулаке? Почему моё тело тут же растекается каждый раз, когда они обещают обращаться со мной как с грязной шлюхой?

Я собираюсь сделать вид, будто на горизонте больше не нарастает война, и позволю им обращаться со мной как с шлюхой, чтобы чувствовать только удовольствие и безумие от того, что меня используют мужчины, которые любят меня достаточно, чтобы точно знать, чего я хочу и что мне нужно, и как именно мне это нужно.

— Пойдём, — говорю я и следую по изогнутой лестнице всё выше и выше, в тени.

Кас тут же оказывается рядом со мной, когда я, спотыкаясь, вваливаюсь в тайную комнату. Здесь светлее, чем ожидала, но то, что я не понимаю, куда именно попала, заставляет меня замешкаться.

Каменная лестница заканчивается деревянным полом, я задираю голову к потолку и сразу начинаю шататься от шока от увиденного.

— Боже мой, — выдыхаю я.

Весь потолок представляет собой стеклянный купол с железной сотой между стёклами

Небо всё ещё затянуто облаками, и я разочарована, что не вижу, как потолок раскрывается в сумеречное небо.

Должно быть, в ясную ночь это выглядит потрясающе.

По комнате зажжены фонари, и Кас вычищает пыль и мусор из камина из латаных камней, скреплённых серой глиной.

Я кружусь на месте, пытаясь охватить всё взглядом. Комната не просто спальня. По одной из стен тянется лестница, повторяющая её изгиб и заканчивающаяся площадкой, где ещё одно огромное окно выгнуто наружу, словно пузырь. Оттуда короткий верёвочный мостик ведёт к другой площадке, на полу которой разложены подушки, а перед ними установлен телескоп.

Ещё один лестничный пролёт поднимается к закутку, вдоль которого выстроены книжные полки, набитые томами в кожаных переплётах. И, наконец, ещё одна лесенка уходит вверх к массивной круглой платформе с ограждением из тонких столбиков.

Эта платформа так высоко, что я не вижу, что на ней, но она ближе всего к куполу, наполовину под ним, и мне интересно, там ли стоит кровать.

— Разожги огонь, — приказывает Пэн, обхватывая меня руками и притягивая к своему теплу.

Кас уже занят делом, на корточках у камина, складывает щепки и поленья из ящика возле очага. Вейн протягивает ему зажигалку, и всего через пару минут огонь уже весело потрескивает.

Я ещё раз поворачиваюсь вокруг своей оси на протёртом ковре, жадная до новых деталей из жизни Питера Пэна.

У дальней стены стоит зелёный бархатный диван, втиснутый под одну из платформ, по бокам от него — два опорных столба. Под двумя маленькими окнами стопками сложены книги. В одном стеклянном сосуде полным-полно желудей, в другом — камни и ракушки.

Прямо за моей спиной — стол с деревянным табуретом, отодвинутым назад, словно Пэн оставил его десятилетия назад и так и не придвинул обратно. В хрустальной подставке стоит перо, рядом — закупоренная чернильница. На столе лежит несколько листов пергамента с загнутыми краями.

— Мне нравится эта комната, — говорю я Пэну, когда он встаёт рядом.

Он оглядывается.

— Будто из другой жизни.

Я подхожу к столу и сажусь на край, надеясь, что дерево и винты за все эти годы ещё не иссохли.

— Ты когда-нибудь приводил сюда девушек?

Он подходит ближе, устраиваясь между моими ногами.

— Ты первая.

— Какая же я везучая.

Он поддевает пальцами мой подбородок, заставляя посмотреть на него, и мягко целует, наши языки встречаются. Моя киска пульсирует от его внимания и обещания того, что будет дальше.

Он целует меня ещё раз, и я стону ему в губы.

— Баш? — говорит он. — У тебя верёвка готова?

Позади Пэна раздаётся знакомый мягкий смешок.

— Ты же знаешь, что да.

Пэн снова целует меня, его ловкие пальцы находят пуговицы на спине моего платья. Я чувствую, как каждая щёлкает, уступая, и по позвоночнику пробегает холодок.

Когда платье расстёгнуто, Пэн берёт меня за руку и стаскивает с края стола, и платье, лишённое пуговиц и удерживающей его иллюзии, просто соскальзывает с меня.

Парни не в силах отвести взгляд.

— Блядь, Дарлинг, — говорит Баш, держа в руке смотанную петлёй верёвку. — Никогда в жизни я не был так счастлив, как в этот момент. Ты просто божественна.

Руки на моих бёдрах со спины, Пэн направляет меня к дивану.

— На колени, на подушки, — приказывает он. — Лицом к спинке.

Я делаю, как он говорит, и Башу не требуется совсем времени, чтобы обвить верёвками мои запястья и привязать концы к опорным столбам, поддерживающим верхние платформы.

Кто-то, кажется, Кас, подходит сзади и завязывает у меня на глазах лоскут ткани, затягивая узел на затылке.

— Давай сыграем в игру, Дарлинг, — говорит Пэн. — Если ты сможешь угадать, чьи руки, чьи губы на тебе, ты получишь награду. Ошибёшься — будет наказание.

Я сглатываю, возбуждение грозит вырваться из горла тоненьким стоном.

— Ладно, — отвечаю и устраиваюсь поудобнее на диване, верёвки тихо поскрипывают.

Теперь за моей спиной тишина, и я жду, жду.

Первое прикосновение к коже — на плече, самый лёгкий мазок, от которого по спине бегут мурашки. Ладонь скользит по лопаткам, потом вниз по рёбрам, и я втягиваю воздух, когда рука обходит вперёд, скользит по соску, а потом возвращается, чтобы сильно сжать его, посылая вспышку боли и удовольствия по всему телу.

Вторая рука ложится мне на задницу, мягко разминает плоть, и я такая мокрая, что от одного этого прикосновения моя киска начинает звонко зудеть от нужды.

— Кас, — выпаливаю я.

Рука ложится мне на затылок и толкает вниз, заставляя выгнуть задницу.

— Неправильно, —