Принцы фейри - Никки Сент Кроу

— Пошли, — говорю я брату. — Спустимся в хранилище и найдём эти сосуды.

Баш просматривает оставшиеся бутылки и, наконец, натыкается на то, что искал. Поднимает янтарное стекло и слегка встряхивает.

— Готово. Уинни это понравится.

Я закатываю глаза, но, по правде говоря, ей, скорее всего, и правда зайдёт. Эта хрень офигенная.

Мы выходим из аптекарской и возвращаемся в главный коридор, который всё ещё пуст. Остаток пути мы пробегаем трусцой, сворачивая то налево, то направо, потом снова налево, пока снова не оказываемся под землёй, где тени становятся плотнее, а воздух холоднее.

У массивных двустворчатых дверей мы останавливаемся. На засове светится сфера. Фейская магия, неприступный замо̀к, который откроется лишь для избранных.

У нас с Башем когда-то был доступ. Сохранился ли он?

Похоже на то, что вряд ли, и всё же…

Когда я подношу ладонь к сфере, энергия внутри сгущается и вспыхивает ярко-синим.

И замо̀к с глухим щелчком открывается.

Кажется, всё слишком просто: хранилище открылось для нас после стольких лет.

Но кто я такой, чтобы ставить под сомнение удачу?

Я толкаю двери. Петли громко скрипят. Двери в три раза выше нас, и нам с Касом приходится навалиться на них вдвоём, чтобы их распахнуть.

Хранилище уходит вперёд во тьму, и лишь два фонаря у входа светятся, подвешенные на металлических крюках к металлическим стойкам.

Мы закрываем двери за собой и каждый берёт по фонарю.

— Ты налево, я направо? — предлагает Кас.

— По мне так звучит отлично.

Я стараюсь заглушить любые ожидания и просто прислушаться к магии комнаты. Стеллажи стоят рядами, образуя проходы между собой. Я вхожу в первый, прохожу мимо магических фигурок, заколдованных листьев и закупоренных банок с надписью «НЕ ОТКРЫВАТЬ».

Я чувствую магию внутри: кое-где она яркая и щекочущая, кое-где тёмная и зловещая.

Если меня заставить описать, как бы ощущались мои крылья или магия, не уверен, что смог бы подобрать правильные слова. Это из тех случаев, когда просто знаешь, когда чувствуешь.

В следующем проходе на полках попадаются кожаные книги, потом остроконечная шляпа, один-единственный башмак сапожника. Я петляю между стеллажами, поднимая фонарь повыше, чтобы свет разливался дальше.

— Что-нибудь есть? — кричу я, и мой голос эхом уходит во тьму.

— Ничего, — откликается Кас.

Беспокойство накрывает, когда мы добираемся до середины хранилища. Я надеялся, что смогу просто настроиться на свои крылья и сосуд, в котором они запечатаны, как слон, учуявший воду за несколько миль.

Но ничего. Только фоновый гул магии, которая мне не принадлежит.

Мы с Касом подходим к задней части хранилища, остаётся всего несколько проходов, и мы встречаемся в главном ряду.

— От этого у меня начинается тревожка, — признаюсь я.

Свет фонаря мерцает на лице моего брата. Ему не нужно ничего говорить, чтобы я понял: он чувствует то же самое.

— Осталось всего пару рядов, — говорит он и исчезает в следующем проходе.

Я ворчу себе под нос и продолжаю поиск.

Прохожу один ряд, потом следующий, минуя сокровище за сокровищем, магический предмет за магическим предметом, но ничто не откликается во мне, не звучит как моё.

Когда мы с Касом снова встречаемся у дальней стены, нам больше не на что надеяться.

Наших крыльев здесь нет.

— Динь-Динь, наверное, знала, что мы будем искать, — говорит Кас. — Я нашёл одно пустое место на полках, но не думаю, что наши крылья были там.

— Покажи.

Он отводит меня назад к третьему стеллажу. Третья полка от пола пуста от края до края. В дерево вбиты крючки, словно здесь когда-то висело несколько одинаковых предметов.

— Что тут раньше было? — спрашиваю я.

Кас пожимает плечами:

— Хоть убей, не помню, но оставшаяся магия не ощущается как наша.

С этим трудно не согласиться. У неё куда более жёсткий, острый оттенок.

— Полагаю, не могло же всё оказаться настолько просто, да? — я смеюсь, но в смехе слышится тревога.

По горлу ползёт дурное предчувствие.

— Нам пора возвращаться, — говорит Кас и опускает фонарь, позволяя ему бессильно повиснуть у него в руке, пока он идёт к выходу.

Я пьяный, а Вейн в ярости, но мне насрать.

Теперь уже совсем.

Есть ли вообще смысл хоть в чём-то?

Всё оказалось ёбаной ложью.

Когда Дарлинг возвращается к нам, а Крокодил исчезает, уползая, несомненно, в какую-нибудь сырую нору, Вейн выталкивает меня из тронного зала в обеденный. Музыка здесь тише, где-то далеко слышится лишь глухой барабан и протяжный перебор струн. Голоса разносятся гораздо отчётливее — смех, заигрывания, веселье.

Их счастье заставляет меня захотеть орать.

И подумать только, я верил, что был ребёнком, рождённым первозданной силой Неверленда…

Жалко, если задуматься.

Мысли темнеют, и я выхватываю бокал у проходящего мимо слуги. Опрокидываю в себя вино, прежде чем Вейн успевает понять, что я сорвался с поводка.

— Да прекрати ты уже, — выдыхает он и выдёргивает бокал из моих пальцев.

— Какой в этом смысл? — спрашиваю я его.

— О чём, блядь, ты вообще говоришь?

Я широко, размашисто, жестикулирую в сторону переполненного обеденного зала. Потолок здесь тоже куполообразный, оплетённый лианами, как и в тронном. Но нет ни помоста, ни величественности, кроме размеров. С лиан свисают дополнительные светильники, разбрасывая пульсирующий свет по залу.

— Пэн, — Дарлинг берёт меня за руку и сжимает её. — Что тебе сказала Динь-Динь?

Я фыркаю и плюхаюсь на ближайший пустой стул у длинного стола. По центру тянется композиция из цветов и мха: незабудки, огненные кисти и звёздные лилии.

Вейн занимает место напротив, а Дарлинг садится справа, всё ещё удерживая мою руку.

— Ещё вина! — ору я всем, кто готов слушать, и тут же к нам подскакивает слуга с подносом.

— Нет, — говорит Вейн. — Больше вина не будет.

Слуга колеблется, не понимая, кто тут главный. Ясно же, что я. Я щёлкаю пальцами. Он делает шаг ко мне. Вейн даёт своему фиолетовому глазу почернеть, козлина, и слуга мгновенно ускользает прочь.

— Зачем ты меня донимаешь? — спрашиваю я.

— Что тебе сказала Динь? Почему ты ведёшь себя как ноющая пиздюшка?

Я невнятно рычу и откидываюсь на спинку стула. Не могу им рассказать. Ни одному, ни другой. Могучий Небывалый Король на самом деле не так уж и могуч. Без тени я ничто, как я всегда и боялся.

В ушах снова звучат слова духов.

Окутанный тьмой.

Я не достоин Тени. Вот что они пытались мне сказать.

Может, мне стоит покончить с нашими мучениями и отдать