Ведьма и драконий военачальник - Алекс Найт

— Да, согласна.

Если это сон, то я не желаю просыпаться.

— Проведём вместе вечер, Рени? — хрипло спросил Аарон, продолжая нежно меня обнимать.

— Вечер?

Я пребывала в эйфории от признания, потому не совсем поняла его мысль. Да и не смогла проконтролировать свои, даже подумала о ночном продолжении и совершенно растерялась.

— Да, как обычно, попьём вместе чай. Мне без тебя не работается.

— А, чай, конечно. Хочешь поработать над макетом? — рассмеялась я, мысленно ругая себя за глупость.

— Нет, сегодня хочу провести время с тобой, — Аарон отстранился, поддержал меня под талию и опустил на ноги.

— Можно забрать закуски из моей лаборатории, — предложила я и опустила взгляд вниз, когда он взял меня за руку.

Как же необычно, волнительно и приятно. Я так переживала и грустила, но всего один разговор — и мной владеет искристое счастье и ожидание чего-то особенного.

— Это были закуски для Фостера, — внезапно ворчливо проговорил он. Я удивлённо вскинула взгляд к его лицу. Что это с ним? — Я не признавался тебе, но ревновал к Фостеру, — пояснил немного сконфуженно, прежде чем я успела задать вопрос.

— О… меня? — только и сумела выдавить я.

— Ты же забрала мой покой, — он заправил мне за ухо прядь моих волос. — Идём, Рени?

— Идём.

Голова снова кружилась, а сердце трепетало от нежности.

Мы покинули кабинет и в уютном молчании поднялись в комнату Аарона, здесь так же в молчании принялись за подготовку чаепития. Пока он раскладывал закуски, я заваривала чай. После мы разместились в креслах, оценили вкус напитка и улыбнулись друг другу. Теперь я знала о чувствах Аарона, призналась в своих и счастливо волновалась в ожидании нового, прекрасного и яркого.

Начинались наши отношения. Настоящие! До сих пор не верится.

— Чай, как всегда, вкусный, — отметил Аарон, прищурив глаза. — Ты над ним колдуешь? Признавайся.

— Ты хоть раз видел у меня стило во время приготовления? — шутливо возмутилась я. — Всё — моя любовь к травам.

— Верю, — рассмеялся он, и я присоединилась к его смеху.

Первый момент смущения прошёл, и разговор потёк в привычной тёплой атмосфере. А после того, как мы насладились чаем, Аарон показал мне последние изменения в макете. Но вечер подходил к концу, наступал момент прощания. И я снова заволновалась, не зная, как он пройдёт: обычно или в него добавится нечто особенное.

Добавилось. Аарон, несмотря на малое расстояние, решил проводить меня до моей двери. А здесь состоялся наш второй поцелуй. Аарон осторожно привлёк меня к груди, провёл пальцами по моей щеке к подбородку и припал губами к моим губам. Так нежно-сладко, что я ощутила слабость в ногах. Но Аарон держал и не дал мне упасть.

— До завтра, Рени, — тепло улыбнулся он и словно с неохотой выпустил из объятий.

— До завтра, Аарон, — улыбнулась я в ответ и, спиной отступая, приблизилась к своей двери.

Не глядя открыла её, скользнула в свою комнату и махнула на прощание. Голубые глаза Аарона наполняла нежность, от которой сердце не переставало быстро биться в груди ещё несколько часов. Я сумела заснуть только к полуночи. Со счастливой улыбкой на губах и ожиданием новой встречи в душе.

На следующий день я буквально порхала, пока собиралась на работу. Хотелось выглядеть особенно красиво и, в то же время, успеть выйти вместе с Аароном, чтобы спуститься с ним в столовую. К счастью, он и сам желал того же, потому постучался и дождался, пока я завершу сборы. По лестнице мы спускались, держась за руки, и отступили друг от друга только внизу. Но оба улыбались: загадочно, радостно. Наша общая тайна обрела романтический флёр.

— Свидание с Фостером, гляжу, прошло прекрасно? — предположила Лизбет за завтраком.

Видимо, я не смогла скрыть, насколько счастлива.

— Нет, прошло ужасно, — призналась я, прекратив активно работать ложкой.

Сегодня дежурила Алла, и мало кто в гарнизоне мог оторваться от её еды. Даже альвианцы уплетали за обе щеки, ведь успели привыкнуть к местной пище. Разве что легат Никос немного страдал, но я стабильно поставляла ему зелья.

— Что же ты тогда так сияешь? — удивилась она.

На миг я растерялась, но ответ пришёл довольно легко.

— Эм… поняла, что пора перестать подстраиваться под его симпатию и откровенно поговорить.

Даже не врала, действительно поняла, что стоит прекратить с его манипуляциями. Тем более теперь я в отношениях.

— Ты же ему так нравишься, — внезапно грубо ответила Лизбет, и обычно наполненные добротой карие глаза похолодели.

— Но… он мне не нравится. Я пыталась идти ему навстречу, но не смогла.

— Ну да, — она коротко вздохнула и улыбнулась. — Бывает и такое. Не расстраивайся.

— Спасибо, — буркнула я, впервые ощущая себя с ней неловко.

Так и не поняла, почему она вдруг разозлилась.

А после завтрака состоялся ещё один неприятный разговор, но уже с Эйвери.

— Привет, ведьмочка, — он заглянул в лабораторию и махнул мне рукой, окружая нас сферой безмолвия. Видимо, решил поговорить наедине. — Скучала?

— Нет, я работаю, — отозвалась, откладывая на стол рядом с бурлящим котелком баночку с ингредиентом и пипетку.

Грудь сжало в тревоге. Я бы предпочла и вовсе обойтись без объяснений, но с Фостером не выйдет. Если не выразить свою точку зрения чётко, он будет давить на жалость, поддевать и уговаривать.

— Как жестоко, — рассмеялся он, прижав ладонь к груди, но серые глаза наполняла настороженность. Он вошёл в лабораторию и закрыл за собой дверь. — Вчера Сеймур помешал нашему свиданию. Давай назначим…

— Нет, подожди, — прервала я его. — Мне жаль, Эйвери. Я хорошо к тебе отношусь, поэтому постаралась пойти тебе навстречу и согласилась на свидание.

— Эй-эй, Рени, не спеши, — попытался он меня остановить, замахав рукой.

— Я должна сказать, — возразила упрямо. — То свидание… Я плохо подумала, когда согласилась. Как сказала, я хорошо к тебе отношусь, но как к другу.

— Это же прекрасный фундамент для отношений, — напряжённо улыбнулся он. — Ты хорошо ко мне относишься, там и до любви близко.

— Нет, не близко. Не в нашем случае. Мне сложно с тобой общаться, ты постоянно давишь на меня, пытаешься подловить. Я так не могу.

— Можно по-другому, — предложил он, приблизившись к столу.

И я невольно глянула на дверь, ощущая всё нарастающую тревогу.

— Вот ты опять давишь, хотя я уже сказала, что отношусь к тебе как к другу.

— Ты мне нравишься, Рени, поэтому я добивался твоего расположения и проявлял настойчивость. Иначе бы ты ни на что не решилась.

— Я не решалась, потому что твоя настойчивость