Крестьянка. Из грязи в князи - Ian luv

— Ты справишься, Лена, — твердила я себе под нос, сбивая дыхание. — Ты выжила при падении с моста. Ты выжила в теле крестьянки. Ты не сломаешься из-за мужика.

Первые несколько километров дались на чистом адреналине. Я шла, не чувствуя усталости, подгоняемая обидой. Картинки вчерашнего вечера вспыхивали перед глазами. Его лицо — красивое, виноватое и до омерзения прагматичное. «Я должен жениться, Арина. Долги. Имение заложено... Но я тебя не брошу. Будешь жить в домике у реки...»

Как он не понял? Как он, этот проницательный, казалось бы, человек, не разглядел во мне ту, кем я была на самом деле? Он видел лишь Арину, смышленую крепостную, которую можно купить подарками и лаской. Он не видел Елену. И это была моя вина. Я слишком хорошо играла роль, я позволила себе расслабиться, раствориться в этих чувствах, забыв, что в этом мире женщина — лишь приложение к мужчине.

Ну уж нет.

Ноги начали гудеть. Холод пробирался под тонкую рубаху и шерстяное платье. Я остановилась, чтобы перевести дух, прислонившись к стволу старого дуба. В лесу ухнула сова, заставив меня вздрогнуть. Рука инстинктивно легла на живот.

— Мы не пропадем, малыш, — сказала я тихо, обращаясь к той новой жизни, что теплилась внутри. — Твой отец оказался слабаком. Но у тебя есть мать. И поверь мне, твоя мать стоит целой армии.

Я вспомнила о деньгах. Там было достаточно, чтобы добраться до города и снять комнату на первое время. А дальше... Дальше включится мой мозг. Я знаю экономику, я знаю, как работают рынки, даже такие примитивные, как здесь. Я умею считать, я умею видеть выгоду там, где другие видят лишь проблемы. Я не пропаду. Я не стану стирать чужое белье или гнуть спину в поле. Я построю свою империю заново. Пусть маленькую, пусть пахнущую дрожжами и мукой, а не нефтью и бетоном, но свою.

Рассвет застал меня в пути. Небо на востоке посерело, затем окрасилось в грязно-розовые тона. Туман стелился над полями, делая мир вокруг зыбким и нереальным. Я выбилась из сил. Ноги были мокрыми насквозь, подол платья отяжелел от налипшей грязи. Тошнота подступила снова, на этот раз сильнее. Мне пришлось отойти к кустам, где меня вывернуло наизнанку желчью и горечью.

Вытерев губы рукавом, я тяжело опустилась на поваленное дерево. Мне нужен был отдых. И мне нужен был транспорт. До города пешком еще верст тридцать, в моем состоянии я буду идти два дня, если не свалюсь в канаву.

Вдали послышался скрип колес и фырканье лошади. Я напряглась, вглядываясь в утреннюю дымку. Если это погоня... Если Волков послал людей...

Сердце забилось где-то в горле. Я сжала в руке небольшой перочинный нож, который прихватила со стола Александра. Смешно. Что я сделаю этим ножичком против здоровых мужиков? Но сдаваться без боя я не собиралась.

Из тумана выплыла телега, груженная мешками. На облучке сидел старик в тулупе, нахлобученном на самые глаза. Лошадка, старая и мохнатая, брела лениво, понуро опустив голову.

Это был не экипаж. Не барская карета. Обычный крестьянский воз. Я выдохнула, чувствуя, как слабеют колени от облегчения.

Я вышла на дорогу, подняв руку. Старик натянул вожжи, и телега со скрипом остановилась.

— Бог в помощь, дедушка, — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал твердо, хотя зубы стучали от холода. — До города не подбросишь?

Старик сдвинул шапку на затылок, прищурившись, оглядел меня с головы до ног. Его взгляд задержался на моих добротных, хоть и грязных ботинках, на шали, которая явно стоила дороже, чем одежда простой крестьянки.

— Ишь ты, ранняя пташка, — прокряхтел он. — А чего одна? Небось, от мужа сбежала? Или от барина?

Вопрос был опасным. Беглых здесь не любили, а если и помогали, то могли потом сдать за вознаграждение. Мне нужно было придумать легенду. Быстро.

— К сестре иду, — солгала я, глядя ему прямо в глаза. Мой взгляд, отточенный на переговорах, обычно заставлял людей верить мне или хотя бы не задавать лишних вопросов. — Муж помер, царствие ему небесное. А в деревне житья нет, свекровь со свету сживает. Вот, собрала что было, и в город. Заплачу, дедушка.

Я достала из кармана серебряную монету. Глаза старика блеснули. Для него это были большие деньги.

— Ну, коли так... Залезай, дочка. Мне как раз на базар, репу везу. Место на мешках найдется.

Я с трудом забралась на телегу. Мешки были жесткими, пахли землей и сыростью, но после нескольких часов ходьбы они показались мне периной. Телега тронулась, и каждый ухаб отдавался болью во всем теле, но я была благодарна. Я ехала. Я удалялась от Волкова со скоростью усталой лошади, но это было движение вперед.

Пока мы ехали, я погрузилась в тяжелую полудрему. Сны были рваными, тревожными. Мне снился мой офис в Москве. Стеклянные стены, вид на Сити, запах дорогого кофе. Я подписывала контракт, но ручка в моих руках превращалась в гусиное перо, а чернила — в кровь. А потом в кабинет входил Волков. Он был в современном костюме, но смотрел на меня с тем же барским превосходством. «Ты ничто без меня, Елена», — говорил он.

Я проснулась от резкого толчка. Солнце уже стояло высоко, разгоняя остатки тумана. Мы проезжали через какую-то деревню. Люди суетились, лаяли собаки. Жизнь шла своим чередом, безразличная к моей драме.

— Ты, девка, городская, что ли, была раньше? — вдруг спросил старик, не оборачиваясь.

— С чего ты взял? — насторожилась я.

— Говоришь больно складно. Не по-нашему. Слова какие-то... твердые. И смотришь не в пол, а в глаза. Крестьянки так не смотрят.

Я усмехнулась. Даже здесь, в грязи и холоде, моя сущность прорывалась наружу. Елена Власова не могла полностью стать Ариной. И, может быть, это было к лучшему. Арина бы сейчас плакала и молила о прощении. Арина бы вернулась, упала в ноги барину и приняла бы участь содержанки. Елена же планировала реванш.

— Жизнь научила, дедушка, — уклончиво ответила я. — Когда остаешься одна, приходится быть твердой. Иначе сомнут.

Мы приближались к городу. Вдали показались купола церквей и дымящие трубы небольших заводиков. Губернский город. Не Москва и не Петербург, но центр цивилизации в этих краях. Здесь были люди, здесь были деньги, здесь можно было затеряться.

Я начала составлять план действий. Пункт первый: жилье. Снимать комнату в гостинице опасно и дорого. Нужно найти вдову или семью, сдающую угол. Пункт второй: легализация. У меня нет документов. Я —