Бракованный принц и замок в кредит - Кристина Ло

взгляд скользнул по моему лицу с интересом. — Иссар Злото... — она запнулась, пытаясь, видимо, вспомнить имя моего рода. — Носый. А что вы тут делаете? — хихикнула она.

— Я-то понятно. А вы? Как здесь оказались вы, да еще в такой... – я окинул взглядом её веселящихся спутников, — сомнительной компании?

— Ваша компания, иссар, куда сомнительней, – зло бросила она, пытаясь вырваться, сбрасывая мои руки со своей талии. Её пальцы обожгли мою кожу даже через ткань рубашки.

Нет, так не пойдет. Что-то было не так. Я схватил её за предплечья и притянул ближе. Зафиксировал её голову легким магическим импульсом, чтобы она не могла отвернуться, и, подозвав пару светящихся шаров, заглянул ей в глаза. То, что я увидел, заставило кровь похолодеть в жилах. Зрачки были неестественно огромными, поглотившими почти всю радужку, а в их черной бездне мелькали крошечные, ядовито-зеленые всполохи. Гоблинская пыльца. Эти твари, размером с ладонь, производили пыльцу, безвредную, если не вдыхать её целенаправленно. Эффект был сродни сильнейшему опьянению, смешанному с галлюцинациями, и мог длиться часами.

— Сколько? — спросил я, рассеивая световые шары. Голос мой звучал хрипло от сдерживаемой ярости, природу которой я не хотел объяснять даже себе.

— Что сколько? — снова хихикнула она, но теперь в её смехе слышалась тревога.

— Сколько вы употребили этой гадости?

Она смотрела на меня, хмурясь, будто пытаясь пробиться сквозь пелену в своем сознании. — Не понимаю...

Ладно. Вздохнув, я подхватил её на руки. Она слабо вскрикнула от неожиданности, но не сопротивлялась, её тело обмякло и доверчиво прильнуло ко мне. Я понес её прочь, к кабинету деда. Там точно должно было быть зелье трезвости. Оно, конечно, сделано, чтобы справиться с алкогольным отравлением, но от воздействия пыльцы тоже должно помочь, пусть и не полностью, но хотя бы прояснит разум и ослабит действие. А уж полностью этой отраве предстояло выйти естественным путем.

— Ты чего это тут устроил? — вскочил с кресла дед, когда я, не церемонясь, вошел в его кабинет. — Ежели сговорился с инвой, веди в комнаты наверху, неча мне кабинет загаживать!

— Да успокойся ты, — буркнул я, усаживая громко смеющуюся дарну на диван.

— Кто это у тебя? — он выглянул из-за моего плеча, прищурившись. — Только не говори мне, что...

— Да, пыльца, — отрезал я. — Там, за пятым столом, компания сидит. Отправь туда кого-нибудь... деликатно. И да, — добавил я, глядя ему прямо в глаза, — о присутствии этой девушки никому не стоит знать.

Дед вопросительно поднял бровь, цепкий ум уже просчитывал возможные последствия и выгоды, но ничего не сказал и вышел, хлопнув дверью. Я, оставив графиню бормотать что-то бессвязное, открыл потайной шкаф, где у деда хранился арсенал всевозможных полезных мелочей. Найдя пузырек с мутной желтоватой жидкостью, я вернулся к ней.

— Выпейте, — вытащив пробку, протянул ей склянку.

Она с силой отпихнула мою руку, и мне едва удалось удержать бутылек. — Меня мама учила из рук сомнительных личностей ничего не брать, — растягивая слова, ответила она. Ей становилось хуже, я видел, как её взгляд бессмысленно блуждает по комнате.

— Что ж вы об этом раньше не подумали, когда пыльцу вдыхали? — сквозь зубы спросил я.

Терпение лопнуло. Я перехватил пузырек магией, заставив его парить в воздухе, а сам схватил дарну, удерживая её руки. Она слабо сопротивлялась, когда я открыл ей рот и влил зелье. Она скривилась, кашлянула, и через несколько секунд её тело обмякло, напряжение ушло.

— Скажите, графиня, — начал я мягко, всё ещё держа её, чувствуя тепло её тела через тонкую ткань платья. — Как вы оказались здесь без сопровождения?

— Шушик... в место силы отправился, а Хелия творит, — прошептала она, прикрыв глаза и бессознательно разворачиваясь в моих руках, чтобы положить голову на мое плечо. Её дыхание стало ровнее.

— Шушик? — переспросил я, стараясь, чтобы голос не дрогнул.

— Помощник мой.

Сердце у меня упало. Настал момент истины. Я наклонился ближе, мое дыхание смешалось с её.

— Кто ж за дыханием Остальвии присматривать будет? — спросил я так же мягко, словно невзначай. В таком состоянии она лгать не сможет. Магия зелья и остатки пыльцы сделают своё дело.

— Да чего за ним присматривать... — полусонно, почти обреченно выдохнула она, её пальцы непроизвольно вцепились в складки моей рубашки. — Шушик их убрал.

Воздух в кабинете застыл. Эти три слова прозвучали громче любого грома. И всё же она мне солгала тогда. Я медленно откинулся назад, не отпуская её, и вгляделся в её безмятежное лицо. Всё было гораздо, гораздо хуже, чем я мог предположить. Мне предстаяла очень длинная ночь, но оно того стоило. Я подхватил почти уснувшую грфиню на руки и вышел через чёрный ход, подзывая Золотце. Усевшись в седло вместе с дарной, я взлетел, придерживая её не только руками, но и магией. Дома отнёс её в свою комнату, уложив в постель. Что ж, дорогая дарна Вуастель, у вас был выбор, и вы им не воспользовались, теперь моя очередь.

Глава 19

После визита Риодора Злотоносного прошёл целый день, но смятение, посеянное им в моей душе, не утихало. Он, словно опытный дирижёр, сыграл на моих нервах, и теперь внутри звучала тревожная, нестройная симфония. Самой сильной и гнетущей нотой в ней был страх. Не тот бытовой страх перед долгами или голодом, а нечто куда более древнее и беспощадное. Одно дело — попасть в сложную сказку, где проблемы, пусть и огромные, можно было пощупать и постепенно решать: долги, разруха, необходимость наладить быт. Совсем другое — вляпаться в интриги, разменной монетой в которых была я сама и эта проклятая сила, о которой я до недавнего времени даже не подозревала.

«Дыхание Остальвии» не давало покоя даже во сне. Мне снились тени, скользящие по коридорам замка, чьи-то цепкие руки, тянущиеся к моему горлу, и навязчивый, холодящий душу шёпот: «Отдай...» Я просыпалась с колотящимся сердцем, вцепляясь в одеяло, и лишь мирное щебетание птиц за окном возвращало мне подобие спокойствия.

Видимо, я так усердно думала о грядущих неприятностях, что судьба решила не медлить с их доставкой. Спустя два дня, едва первые лучи утреннего солнца начали золотить пыльные стёкла моей комнаты, дверь со скрипом распахнулась. На пороге стояла Стеша, бледная, как полотно, с огромными, полными