Проклятие рода Прутяну - Лизавета Мягчило

Губы растянулись в вежливой улыбке, Копош отрицательно качнула головой.

– Нет причин для страха за свою жизнь. – В голове мигом нарисовалась привлекательная кровавая сцена: лоб Иоски, встречающий крышу старенькой машины, сочный «шмяк» и падение олуха на спину. Она бы мстительно присыпала его снегом… – Просто лыжный спорт – совершенно не мое. Боюсь, картина выйдет слишком удручающей.

– Доверься, ты просто сама пока не знаешь, насколько хорошо способна пройти трассу.

На этой оптимистичной ноте они разговор и закончили. Тсера ему совершенно не поверила и не доверилась.

Она скептично следила за тем, как Иоска брал напрокат ботинки, лишь мельком взглянув на ее ногу и с удивительной точностью определив размер, учтиво отодвигался в сторону, позволяя ей примерить защищающие глаза очки и выбрать лучшие. С извращенным наслаждением и воодушевлением выбирал тонкие, но плотные снуды[14], перчатки, доску… В собственных мыслях Тсера давно похоронила этот неудавшийся день. Пару раз и Иоску следом.

Уже у самой развилки, когда Опря повернул к подъемникам на трассу красного цвета[15], она не выдержала. Природная уступчивость трусливо поджала хвост и, поскуливая, ринулась прочь, на ее загривке висел ужас перед горными просторами, с мстительным подвыванием выдирая кровавые ошметки. В битве между совестливостью и желанием жить однозначно побеждало второе.

– Послушай, Иоска, я абсолютно уверена, что красная трасса не для меня. Вообще никакой для меня здесь нет. – Отрицательно качнув головой, Тсера сделала неуверенный шаг назад, мысленно сделала второй и уже развернулась, когда теплые пальцы сжали ее руку. Копош задержала дыхание.

Теплые золотые глаза смотрели с пониманием. В них не было вызова, желания взять «на слабо» или как-то задеть, показать, насколько он лучше. Лишь громада понимания и принятия. Уголки губ Иоски приподнялись в ободряющей улыбке, а хватка стала чуть крепче, пожимая, успокаивая.

– Прошу тебя, поверь мне сегодня. Что бы я ни сделал, что бы ни сказал – все будет направлено лишь на сохранение твоей безопасности. В конце концов, работа не позволит мне оставить даму в беде. – Видя, что Тсера собирается оспорить его просьбу, он быстро цокнул языком, качнул головой. Она снова приоткрыла рот, сделав резкий вдох и упрямо вздернув подбородок. И Иоска цокнул снова. – Мы можем съехать к краю трассы в любую секунду, я направлю. Давай просто проедемся на подъемной кабине и полюбуемся природой? Как только ты скажешь, что чувствуешь себя неуютно, мы уйдем к самому краю и я помогу тебе снять сноуборд. По рукам?

Она должна была настоять на своем… Опря просто не мог представить себе, насколько шокирующей могла быть картина. Но теплый взгляд и искреннее желание Иоски показать ей окружающий мир таким, каким Тсера раньше его не видела, заставили ее нерешительно кивнуть.

– Хорошо, но, возможно, вместо слов о том, что мне некомфортно, ты услышишь грязные ругательства. Просто не дай мне ничего себе сломать, ладно?

Они договорились.

У нее предательски потели ладони, пока очередь неспешно двигалась к подъемникам, а затем сосало под ложечкой, когда Иоска подал ей руку, позволяя сделать шаг в болтающуюся кабинку. Но стоило им поехать вверх, как все волнение выбило восхищением. Посмотреть было на что. Трасса не была простым спуском вниз, нет, она юркой змеей ныряла в овраги и взбиралась на небольшие пригорки. На всем протяжении она защищалась от буйства горного ветра плотно стоящим лесом. Порою широкие еловые лапы прикрывали от их взглядов несущиеся внизу фигурки. Искрился, поражал своим сиянием незапятнанный человеческой ногой снег, солнце превращало его в сверкающий ковер, а резко тормозящие сноубордисты и лыжники поднимали море искр в воздух. Даже сверху был слышен их заливистый задорный смех.

– Эта трасса на четыре километра. Была, конечно, и поменьше, но эта просто невероятная.

– Ты часто сюда приезжаешь? – Зачарованность момента начала растворяться, теперь зрачки Тсеры подергивались, пока она пыталась окинуть взглядом каждый поворот, каждый взгорок. Это должно было успокоить, но действовало ровно наоборот – после третьего резкого поворота, на котором лыжники напряженно заваливались набок, поворачивая лыжи инерцией собственного тела, у нее трусливо закружилась голова. Ничего подобного она и близко не проделает.

– Когда нужно хорошенько подумать.

– Здесь еще можно успевать размышлять о чем-то, кроме возможности влететь в сосну? – Тсера комично выпучила глаза, искренне удивляясь ответу парня. Тот мягко рассмеялся. Пренебрежительно провел пятерней сквозь короткий ежик волос, в солнечных лучах блеснула его аметистовая сережка, на мгновение перетягивая на себя все внимание Тсеры. Сфокусированное на блеске камня, мгновением позже оно соскочило на мягкую широкую линию скул, прошлось до горла и нырнуло в расстегнутый ворот куртки. Копош запоздало поняла, что себе Иоска не взял ни шарфа, ни маски, да и из машины он не захватил ничего, кроме бумажника. – Ты не взял себе экипировку. Любишь ощущение сухой и потрескавшейся кожи?

Кабинка покачнулась, заскрипели натянутые тросы, когда она замерла у деревянного настила. В начале трассы на двух столбах висело приветствие с напоминанием, что она красного цвета, чуть сбоку от спуска примостились два ларька с горячими и холодными напитками и широкая сбитая лавка со столом. Должно быть, многие коротали здесь время, когда зимний спорт взлетал на пик популярности. Вряд ли хоть кому-то хотелось ехать в плотной, мешающей наслаждаться и увеличивающей шансы на травмы толпе.

– Меня стихия щадит. Наверное, слишком толстокожий для таких проблем. – Тсера почти забыла, что вообще что-то спрашивала. Испуганный взгляд метнулся к Иоске, устроившему свой сноуборд в паре метров от спуска. – Не бойтесь, прекрасная Тсера Копош, этот спуск не будет ужасным.

Улыбаясь, он протянул замешкавшейся Тсере руку, и та приняла ее. Обреченно шагнула на сноуборд и крупно, совершенно малодушно вздрогнула, когда Иоска с громким щелчком закрыл крепления на ботинках. Натянула маску, спрятала подбородок за плотным снудом.

– Я правда ужасно боюсь. Иоска, только не бросай меня, ладно?

– Никогда.

Повернув к нему голову, Тсера с замиранием сердца отметила, насколько серьезным казался Опря, давая это обещание. И была в его голосе та решительность, с которой идут сворачивать горы, с которой генерал ведет в последний бой свою армию. С которой дают брачные обеты, связывая навсегда жизни.

Она почти не почувствовала легкого толчка в лопатки, зато ощутила, как игриво засвистел ветер, выбивший из-под легкой шапки ярко-рыжие пряди, почувствовала, как желудок трусливо ударился о мочевой пузырь и у нее подогнулись коленки. Тсера почти упала. Позорно. Не проехав и пяти метров.

Широкая ладонь подхватила ее, позволила выровняться. Внимательный Иоска ехал так близко, что их доски едва не соприкасались. Стоило ей