Проклятие рода Прутяну - Лизавета Мягчило

– Я в порядке, просто… Это было неожиданным завершением неплохого дня.

Она лгала. Перед глазами все еще стояла кровавая картина, а запах крови, который она почувствовала еще на подходе к домику, спазмом сжал желудок. С ней что-то не так. Тсера облизала пересохшие губы, взгляд метнулся к двери на кухню, и Дечебал, проследив за его траекторией, коротко дернул в ее сторону подбородком.

– Иди, выпей чая с ромашкой и малиной. Или вина, я припрятал его на нижней полке холодильника, но тебе сейчас нужнее.

– Ты несовершеннолетний… – Она осудила скорее по привычке. Тсера прекрасно помнила, в каком состоянии он мог вернуться домой с вечеринок. Бывало, его лучший друг просил ее купить им пиво или цуйку[17], и она не отказывала. Лучше они налижутся в комнате Дечебала за закрытой дверью, матеря на чем свет стоит его приставку, чем отправятся на поиски выпивки в небезопасные места.

Брат мягко улыбнулся, в привычной ему манере закатил глаза.

– До завтрашнего дня. Я совсем скоро стану большим мальчиком, забыла? – Дождавшись возмущенного фырканья в стиле «а как подобное можно забыть», он снова подтолкнул ее в лопатки и повернулся к замершему рядом Иоске, удостаивая того едва заметным кивком. – Спасибо, что привез ее. Всего хорошего.

Виновато улыбнувшись пристально разглядывающему ее Опря, Тсера юрко нырнула в кухонный проем и прикрыла за собой дверь, прижимаясь спиной к холодной каменной кладке рядом с ней. В висках стучало, тупая боль ввинчивалась в затылок и сверлила, сверлила, сверлила, наматывая нервы на плавящий металл. Казалось, становилось трудно дышать.

Тсера не помнила, как сделала несколько шагов до холодильника, как распахнула дверцу, наклоняясь к нижней полке.

Вино действительно было там. Бутылочка «Совиньон Блан» уютно устроилась за сырым куском мяса в целлофановой подложке. Копош протянула руку и зачарованно замерла. Один удар сердца, второй, третий. Отрицание сменилось отчаянием, а оно – голодом.

Тсера резко опустилась на корточки, раздирая тонкую обертку ногтями, вцепилась зубами в сырую говядину, по рукам потек кровавый сок, в ноздри забился запах железа.

Бешено. Голодно. Она была так голодна, словно не ела всю жизнь и вечность до нее. Почти не жуя, глотая громадные куски целиком, давясь с жадными хрипами. Желудок горел, осознание того, что она делает, заставляло сжиматься его в рвотных спазмах, но Тсера продолжала. Потому что, казалось, если она попытается остановиться, то не переживет этой дикой жажды.

Она прикончила двухкилограммовый кусок мяса за пять минут, с отчаянным всхлипом вцепилась в подложку, выпивая из нее алый сок. А затем брезгливо отшвырнула ее в сторону, вскочила с места и метнулась к умывальнику. Руки вцепились в столешницу по обе стороны от него, Копош наклонилась.

Вдох через ноздри, выдох через широко распахнутый рот. Ее мутило. Господи, как давно она больна? Что случилось?

Все началось здесь, в этом проклятом месте. Ночные кошмары, галлюцинации, слабость, теперь это…

Тсера услышала чужие легкие шаги еще до того, как, скрипнув, приоткрылась дверь. Совсем немного, ровно настолько, чтобы впустить в узкую щель невысокую Эйш. Она опустилась за стол, неторопливо постукивая коготками по старой лакированной столешнице.

Тсера попыталась придать себе более беззаботный вид, легким скользящим движением прошлась ладонями по тумбочкам, включила кран, чтобы сполоснуть руки и умыть лицо. Нужно было что-то сказать, как-то начать разговор, а она понятия не имела, о чем сейчас говорить. Только не сейчас, когда во рту чувствовался привкус сырого мяса и крови. Ее выручила сама Эйш:

– Заваришь и мне? Дечебал пошел искать вашу псинку. Он обнаружил, что запасной выход приоткрыт, а Ориона нет. Дом успело здорово выстудить, пока я вернулась, а Деч притянул домой свой драгоценный подарок. Похоже, вы успешно избавились от сожителя. – В ее голосе звучала плохо прикрытая радость. Литературный агент всегда считала животных слишком шумными, слишком обременительными и отталкивающими.

– Орион сбежал? – Внутренности тревожно сжались, Тсера повернула голову так, чтобы периферия зрения зацепилась за силуэт подруги.

Если глупый пес выскочил через дыру в заборе, кто знает, куда его могла занести нелегкая. В последние дни он успел нарастить мышцы на дребезжащие и торчащие кости. Движения Ориона стали более сноровистыми и складными, теперь он не ронял безвольно голову, как только опускался на кровать Тсеры, готовившейся ко сну. Но этого было недостаточно. Недостаточно, чтобы не околеть в мороз и продержаться долго без пищи.

– Уверена, что это не так. Иногда мне кажется, что это ненормальная псина, он будто понимает то, что я ему говорю. Прислушивается, когда мы с Дечебалом шепчемся. – Светлые брови Эйш сошлись у переносицы, она обхватила предплечья руками, передергиваясь. – Знаешь легенды о духах, вселяющихся в тела животных? Я почти поверила, что они существуют и один прибился к вам.

– Собаки разумны и действительно прислушиваются, наблюдают за своими хозяевами. В этом нет ничего странного. Погоди… Ты о чем-то шепчешься с Дечебалом? – Развернувшись, Тсера оперлась поясницей о тумбу, едва сдержала порыв с упреком скрестить руки на груди.

Неожиданно Эйш вскинулась. Резко подняла голову, раздраженно прищурила глаза:

– Разве в этом есть что-то плохое? Девушка вполне может общаться с парнем, и я не вижу причин ограничивать себя в этом. Ты ведь позволяешь себе подобное. И с заместителем комиссара, и с Больдо. Я заметила, что они смотрят на тебя, как голодные псы на кость.

А вот это уже прозвучало упреком. Ярким, не прикрытым ни привычной мягкой кличкой, ни пространными кружевами слов, через которые Эйш всегда плавно подступала к сути дела.

Удивление стегануло по ребрам, выбило воздух, заставляя Тсеру шумно выдохнуть, всем телом подавшись вперед, навстречу сидящей за столом подруге.

– Погоди, ты ревнуешь? Больдо? Святые мученики, Эйш, ты едва знаешь этого человека!

– И могла бы узнать лучше, если бы не ты. Как давно вы знакомы? Почему того, что обычно привлекает во мне других мужчин, с ним будто недостаточно? Тсера то, Тсера это, каждый разговор он сводил к тебе, он умудрился заговорить о тебе даже после того, как… – Эйш осеклась, в ее голосе слились раздражение и обида. Аккуратно подведенные уголки губ опустились, а нос сморщился. Она прекратила себя обнимать, сцепила побелевшие пальцы в замок и положила руки перед собой на стол. Немигающий осуждающий взгляд пробивал переносицу Тсеры навылет. Еще немного – появится зияющая дымящаяся дыра, брызнут во все стороны мозги.

Копош подошла к столу и аккуратно уселась напротив, скрипнув ножками стула.

– Он просто был знакомым моей тетки, Эйш, ничего больше. И знаешь, по-моему, это даже к лучшему. Ну, его незаинтересованность. – Она попыталась накрыть