Проклятие рода Прутяну - Лизавета Мягчило

вытрясла из головы мысли о ссоре и несвойственном для Эйш поведении. Нет, Тсера знала, что подруга обладает замашками тираничного собственника, но чтобы это распространялось на едва знакомых людей?.. Эйш словно не слышала уверения Тсеры, что ее Больдо нисколько не интересует. Обычно литературный агент была аккуратнее со словами, она боялась потерять своих клиентов. Неужели рыжеволосый незнакомец настолько ее очаровал?

Рассеянно слушая, как Дечебал обругивает найденного на крыльце Ориона, во время блужданий старательно вмазавшего в подшерсток какую-то падаль, она повернулась на бок и прикрыла глаза. Все наладится, Тсера уже многое для этого проделала.

Все нала…

Ее забрала темнота. Вязкая, душащая, она жгла прутьями каленого железа, а затем зализывала нанесенные ей увечья ледяным языком, заставляя тело неметь. Жарко, настолько жарко, что не вдохнуть, не выдохнуть. Влажные от пота простыни липли к коже, волосы рассыпались по подушке и простыням. Тсера металась, неспособная вынырнуть из нескончаемой агонии. Еще немного, еще совсем чуть-чуть, и она умрет, сердце просто остановится… И среди этого ада, среди пекла, боли и собственных стонов, съедаемых прижатой к губам подушкой, она почуяла надежду на спасение. С облегченным всхлипом подалась вперед, за чужой ледяной рукой, скользнувшей по скуле вниз, к отчаянно бьющейся яремной вене на шее, к развороту ключиц, украшенных горячими влажными бусинами испарины. Облегчение. Этот холод принес облегчение, он заставил замереть, шумно дыша через распахнутый рот, хватаясь дрожащими от напряжения пальцами за влажные простыни. Когда вторая рука зарылась в ее волосы, потянула назад, заставляя запрокинуть голову, выгнуться на постели дугой, Тсера послушно уперлась затылком в подушки, жадно втянула в себя прохладный воздух и хрипло выдохнула. По коже заскользило его дыхание. Холод. Холод, отгоняющий адское пекло, приносящий избавление и спасение.

– Тсер-ра…

Бархатный мягкий голос, прогибающийся под тяжестью чужого тела матрас, родной, до боли знакомый яблочный запах, каждый раз окутывающий ее после выхода из ванной.

Почему же так тяжело распахнуть веки? Казалось, их залили остывающим воском, запечатали свинцом или серебром. Ресницы затрепетали, но она так и не смогла.

– Тсер-ра…

Рычащая вибрация коснулась глотки, когда влажные прохладные губы опустились на шею, прикусили горячую, солоноватую от пота кожу. Тсера всхлипнула. Протестующе? Одобряюще? Потерявшаяся в горячке, в бреду, она не понимала, хорошо это или плохо. Ей просто хотелось чужого холода, хотелось, чтобы языки огня прекратили вылизывать ее кожу. И Копош подалась вперед, зарылась пылающими пальцами в мягкие волосы, скользнула сквозь спутанные пряди.

Жарко, как же ей до ужасного было жарко.

Невесомый поцелуй почти опустился на губы, кончик чужого носа медленно, дразняще потерся о ее нос, Копош потянулась вперед, приподнимаясь на локтях. Бархатный смех. И снова жар. Тсера не получила желаемого. С разочарованным выдохом опала обратно на подушки, вздрагивая, когда спутывающее ноги одеяло оказалось сорвано резким рывком. Но легче не стало…

– Моя маленькая покладистая Тсер-ра…

Уверенная рука легла на плоский живот, ныряя под майку, пока он опускался поцелуями к ключице, обжигал, кусал, делая неспешные глотки, а затем зализывал яркие вспышки боли. Тсера уже не понимала, что реальность, а что вымысел больного воображения: кожа влажная от пота или от крови, сочащейся из оставленных жгучих укусов? Пальцы мужчины сжали ребра, требовательно потянули ее на себя, заставляя соскользнуть с подушек ниже, а губы накрыли грудь прямо через ткань ночнушки. Стало влажно, кожа покрылась мурашками, пока Тсера плавилась, задыхалась. Скользящим движением он сдвинул поцелуй вбок, ко второй груди, оставил дразнящий укус, и Тсера вскрикнула, вцепившись дрожащими пальцами в смятые прямо над головой подушки. Она не поняла, действительно ли слышит собственный голос. Хриплый спросонья, шепчущий на одном выдохе: «еще».

И он рассмеялся, щекоча дыханием. Свободной рукой потянулся к резинке коротких зеленых шорт и с хрустом разодрал ткань в нескольких местах, чтобы затем небрежно отбросить жалкие остатки пижамы в сторону.

«Еще».

Ее просьба обжигала, когда он опускался поцелуями ниже, выводя влажную дорожку языком к углублению пупка, прикусывая кожу на внутренних сторонах бедер. Податливая, такая послушная маленькая Тсера… Она снова сжала его волосы, абсолютно развратно направляя к призывно разведенным бедрам. И он почти заурчал от удовольствия, начиная ее ласкать.

Запах, вкус, срывающиеся с губ глубокие гортанные стоны… Пришлось опустить ладонь на губы Копош, глуша их. Совершенно не нужно, чтобы кто-то из жителей услышал их развлечения, он не хотел уходить так скоро.

Когда ее тело напряглось и девчонка громко вскрикнула, цепляясь зубами за кожу его ладони, он улыбнулся, позволяя себе опуститься на нее сверху и войти резким толчком.

Следующий вскрик он глушил уже губами, не двигаясь, наслаждаясь ощущением целостности. Нетерпеливая Тсера начала двигаться сама. Приподнимаясь с возбуждающе-тихим поскуливанием, бессвязно бормоча просьбы, проклятия и угрозы в его улыбающиеся губы.

Лихорадочно пылающая, горящая настолько, что он понимал: уже совсем скоро. Скоро пути назад для нее не будет, скоро они будут вместе.

– Посмотри на меня, Тсер-ра. – Собственный голос показался неразборчивым звериным рычанием. Но ее ресницы неуверенно затрепетали, и она подняла на него взгляд. Горящий, неосмысленный, сейчас она была где-то далеко, на вершине утихающего наслаждения, приближающаяся к новому. И он позволил ей это, движения стали резче, быстрее, и каждое вырывало из нее одобрительные стоны.

Укус. Стон.

Влажные звуки поцелуя заглушили ее тонкие всхлипы. О, она была послушная, словно подтаявший воск. Сама тянулась к нему, скользя пальцами по перекатывающимся под ладонями мышцам, сжимая и царапая предплечья. Еще не осознавшая собственной силы, собственной власти над ним. Каждая царапина кровоточила. Дьявол, как давно с ним подобное бывало? Сколько он не чувствовал себя таким… полноценным? Человеком?

Капризно требовала еще и еще. Ненасытная, обвивала его торс ногами, прижимая к себе плотнее. Когда она подхватила языком скользящую по его ключице подтаявшую каплю снега, его вынесло из собственной шкуры и едва не швырнуло о землю с размахом. Повтори Тсера этот трюк снова, он постыдно достиг бы пика сразу же.

Хотелось больше.

Тела. Жара. Стонов. И крови.

Она вся была в крови. Искусанная, пылающая, казалось, он стремился пометить каждый сантиметр ее маленького белоснежного тела, добраться глубже, запятнать само существо. Присвоить душу.

Такая слабая и голодная… Не прекращая неспешных, мучительно плавных движений, нажимом когтя он сделал надрез на собственной шее, широкой ладонью обхватил затылок Тсеры и приподнял, позволяя коснуться. Она впилась в рану губами почти сразу же. Заурчала, выгибаясь от удовольствия. Почти на грани он снова почувствовал зарождающуюся пульсацию и готов был получить наслаждение за нею следом.

В тот самый момент, когда окно с громким звоном разлетелось, заливая постель