Проклятие рода Прутяну - Лизавета Мягчило

– Сукин ты сын… – Кожу пропороло десятками острых кусков, он перекатился в сторону, вскакивая, меняя ипостась. И сломя голову ринулся по ступеням спящего дома, оставляя Тсеру приходить в себя в одиночестве, сбрасывая морок.

Он убьет его. Видит дьявол, он разорвет его на тысячу кровоточащих кусков, а голову насадит на пики скрипящей калитки, позволив выклевать глаза воронам.

Резкий звук и боль. Мир вокруг взорвался алой вспышкой, заставляя вскочить на постели. Ладони тут же укололо, и Тсера с изумлением на них уставилась. Осколки десятком мелких ос ужалили кожу, расцарапали, впились в мясо. Она вскинула лицо, с ужасом поворачивая голову в сторону окна: светло-голубые шторы метались, пропуская внутрь бушующую стихию. Они долетали до постели блеклым знамением чего-то ужасного. Среди лютой зимы содрогнулось небо, громыхнул гром.

Такого быть не может… Копош в панике осматривала собственное тело: задранную, скомканную в плотный жгут у ключиц майку, разодранный комок шорт, темным пятном выделяющийся у тумбы.

Не сон?

Ее обожгло смятение, перемешанное со стыдом. Разве горящий взгляд Больдо, его касания и шепот не были обычным сном? Как подобное могло произойти с ней? Насколько непростительно много она себе позволила?

Небо снова содрогнулось, ледяной ветер швырнул на постель крошево снега, заставил соскочить с кровати, попятиться вглубь комнаты, к шкафу.

Вся в крови, Тсера растерянно растирала ее разводы по телу, но не находила ни единой раны. С ужасом она уставилась на собственные ладони – из одной едва заметно выпирал маленький осколок стекла, погребенный среди сросшегося мяса и затянутый молодой нежно-розовой кожей.

– Дечебал?!

Дрожащему крику Тсеры вторил вой ветра, швыряющего волосы в глаза, охладившего комнату настолько быстро, что пол за считаные секунды стал казаться скользким льдом. Она продрогла и была напугана.

Путаясь в штанинах, Копош быстро натянула первые попавшиеся под руку джинсы и дернула створку дверей. Глухой топот босых ног по коридору, скрип другой двери, и она с ужасом уставилась на пустую смятую постель брата. Его в комнате не было.

– Дечебал! – Голос почти сорвался на плач, внизу громко стукнула входная дверь, взметнулось пламя рыжих волос, и Тсера снова побежала. Выходить наружу опасно, что могло его сподвигнуть на подобное?

Сквозняк гонял вихрящиеся тонкие нити снежного крошева по полу, выл в камине, поднимал суетящихся под потолком летучих мышей. Во время зимовки холода они не ждали. Одна маленькая тварь пронеслась совсем рядом с волосами, глуша Тсеру тонким писком.

Наверное, Копош должна сказать ей спасибо – секундное промедление спасло ее жизнь. Грохот грома оглушил, застонал дом. И в его возмущенном ропоте, в треске досок и содрогании стен перед лицом Копош с грохотом вонзилась в пол статуя гаргульи. Хлынул во все стороны битый камень, голова чудовища отскочила от плит пола и угодила в живот, сбивая с ног, заставляя мир вспыхнуть алым. Тсера упала, сверху посыпались остатки потолка и крыши, взвилось в воздух полчище пищащих летучих мышей. И в этом аду из боли, холода и грохота она видела лишь распахнутые двери. Понимала, что брат не отзывается, нет рядом и пса. Весь дом словно вымер, ей казалось, на всем белом свете Тсера осталась одна.

А за порогом, где-то в саду, послышался неразборчивый мужской крик и долгий тоскующий вой.

Волки!

На то, чтобы подняться, Тсера растратила все силы. Пальцы с трудом сняли со стены над камином висящий под щитом меч. Он оказался острым, словно вчера был заточен. Пытаясь свыкнуться с непривычной для рук тяжестью, Тсера, ругнувшись, уронила его на пол, едва не отрубив собственные пальцы ног.

Страх подгонял, он толкал в лопатки, кусал за тонкие лодыжки, заставляя перескакивать через крошево статуи и остатки проваленной крыши. Сверху, через дыру, в ярком лунном свете тяжело опускались крупные снежинки, нервно дергались и взлетали в бешеном танце, вновь ускользая за порывом злого сквозняка. Быстрее, быстрее, быстрее.

Мантрой, стучащим в глотке сердцем, шумными выдохами в морозный воздух.

Она не чувствовала, как сугробы вгрызаются в мясо ступней ледяными зубами, не ощущала, как судорога попыталась вцепиться в икру, но трусливо сползала, сминаемая ревущей в венах кровью.

За дверями поместья совсем ничего не видно. Все сплошь белое, стояла настолько плотная завеса снега, что Тсере показалось, будто она ослепла. Прикрывая ладонью слезящиеся глаза, она на мгновение замерла. До следующего волчьего воя, а за ним и тонкого, почти щенячьего визга. Мужского голоса она больше не слышала.

И стоило представить Дечебала одного среди волчьей своры, стоило лишь подумать о том, почему она больше его не слышит, – ноги подгибались, ком паники в горле обрастал шипами и драл, оставлял рваные борозды, спускаясь ниже, к желудку. Еще немного, и он выпотрошит Тсеру, как потрошат ягненка перед готовкой и подачей на стол.

– Дечебал! – Ее голос унесся вверх, к черным плотным сгусткам облаков. Те ворочались, словно живые многовековые чудовища, пытались сожрать луну. Будь Копош чуть внимательнее, не лиши ее паника рассудка, она бы заметила, как удивительно грозовая туча напоминает дракона, увидела бы попытку степного орла пробиться к темному человеческому силуэту, пока стихия с хрустом ломает его крылья, заставляя падать вниз. До нового хруста, прячущегося за ревом ветра и грохотом грома, до выправленного крыла и яростного клекота. Будь она внимательнее, она увидела бы стоящую у двери обувь и висящую на вешалке куртку Дечебала еще до того, как выбежала из безопасного дома. Вглядывайся Тсера в мир вокруг пристальнее, она увидела бы, как темными силуэтами, крадучись, за ней следуют удивительно молчаливые волки. Ожидая, пока она выскользнет в дыру в заборе и направится в сторону кладбища на звук. В ловушку.

Впереди, между занесенных снегом, проросших мхом и укрытых жадным, высохшим на зиму клематисом надгробий, она увидела мужской силуэт. Снова крик, мельтешение теней, странный рывок, и он скрылся за одним из покосившихся склепов. Нашла! В невысоких тенях она с ужасом узнала волчьи тела.

– Дечебал, стой!

Тсера ринулась вперед, подхватывая второй рукой меч, чтобы можно было резко ударить, а затем метнулась к низким склепам и растерянно замерла у высокого ржавого забора. Она не проходила в кладбищенские ворота, просто вынырнула из дыры в кирпичной кладке забора у собственного поместья. Так откуда он здесь? Местами прутья были выгнуты, словно кто-то пытался расширить себе дыру для входа, они топорщились на нее крупными грязными хлопьями ржавчины, покрытыми изморозью. Дечебала нигде не было. Как и волков.

Растерянная и испуганная Тсера успела сделать еще с десяток шагов вдоль забора, выкрикивая имя брата