Проклятие рода Прутяну - Лизавета Мягчило

Она разобьется.

Захотелось расхохотаться от обиды, Копош плашмя упала на спину, расставляя руки, чтобы затормозить собственное скольжение. И когда босые ступни уже лизнул ветер, когда ее потянуло вниз, в кисть, сжимающую меч, впились ледяные пальцы.

Больдо.

Сейчас он казался куда страшнее любого зверья.

Она едва сумела разглядеть его за плотными слоями темно-бордовой крови. Только глаза. Такие же бесцветные, прозрачные, как и ее собственные. В них полыхала вся жестокость и несправедливость мира. В них была сама преисподняя.

Резкий рывок вверх, Тсера услышала, как щелкнуло собственное плечо и его обдало болью. Вскрикнув, Тсера на четвереньках отползла вбок – подальше от поворачивающегося к волчьей стае Больдо, подальше от камней, посыпавшихся вниз с крутого обрыва.

А Больдо уже на нее не смотрел. Короткий полет по воздуху, и его стремительное движение вперед, к одному из успевших подобраться слишком близко волков. Он поймал его в прыжке. Просто уперся двумя руками в распахнутую челюсть и дернул в разные стороны. Послышался короткий визг, хлынула кровь из-под лопнувшей кожи, с громким треском раскрошились кости черепа.

Приколич подоспел в тот момент, когда Больдо отбрасывал от себя труп второго волка. Тварь не прыгала, казалось, она вовсе не собиралась нападать. Во все стороны брызнул снег и комья земли из-под длинных когтей, останавливающих бег. Нечисть неловко упала плашмя на пушистую задницу, и инерция поволокла ее в их сторону.

– Беги! – Крик Больдо напомнил рев древнего чудовища. Ударом ноги поперек ребер он успел отшвырнуть Тсеру, как отбрасывают от себя напакостившего щенка, подальше. До того, как его смяла туша приколича и они вместе рухнули с обрыва. Тсеру не нужно было просить дважды, тяжело поднявшись, она ринулась вперед. Брызнули в разные стороны растерянные волки, недоуменно провожая ее горящими взглядами. Один дернулся было вперед, попытался сбить с ног, щелкнув зубами в опасной близости от лодыжки, но Копош успела ударить. Скользящее движение стали заставило его взвизгнуть, меч пришелся по серой морде плашмя и вреда не нанес, но пыл охладил. Стая медленно побрела к обрыву, с несвойственным для зверей интересом глядя вниз. Стало неожиданно тихо.

Тсера слышала лишь собственное сбитое хриплое дыхание и хруст снега под босыми ступнями. Удивительно, но, когда схлынул страх, она поняла, что совершенно не чувствует боли. Атрофия каких-либо ощущений, чувств. Онемение.

Ветер стих, словно его и не было, больше не громыхало над головой, не били в землю редкие молнии. А впереди, разгоняя ночной мрак, горели два фонарика, слышались крики Дечебала и Эйш.

Жив, с ним все в порядке.

Хохоча, как безумная, Тсера запнулась на выходе из дыры и плашмя рухнула в снег, подняв ворох ледяных брызг. Меч отлетел куда-то в сторону и скрылся в сугробе. Чудо, что она его донесла до поместья.

– Дечебал, я нашла! – Ее плечи обхватили тонкие руки Эйш. Ледяные, должно быть, они искали ее уже давно.

Пытаясь поднять хохочущую Тсеру, та упала в снег на колени, раздраженно пыхтя. Рядом оказался Дечебал, и ее оторвало от земли, родные руки прижали к горячей груди, прячущейся за расстегнутым пуховиком.

– Дура, какая же ты дура… Ты подхватишь пневмонию, честное слово… Так испугалась? Потолок рухнул, когда ты была в гостиной?

Он сбивчиво шептал утешения и перемежал с ругательствами, почти бегом направляясь к дому.

Там все стало только хуже. Взлетев по ступеням в спальню Тсеры, Дечебал щелкнул выключателем и громко выругался, сзади пораженно выдохнула бледная Эйш.

– Святые мученики, Деч, вся кровать в крови, смотри сколько стекла…

Дечебал выругался и развернулся к собственной комнате. Открыл ее пинком легкой кроссовки и спустил Тсеру на кровать, осматривая плечи, бесцеремонно задирая волосы, чтобы убедиться в целости шеи, размазывая кровь по щекам. А ей оставалось осоловело вглядываться в его черты лица, неприглядно скривленные волнением и страхом. Раскачиваться из стороны в сторону, чувствуя жар и странный голод, давящий крохи сознания.

– Я не нашла тебя в твоей комнате. Звала, а ты не шел… – Вышло жалобным сипом, но сейчас ей было плевать. – Думала, ты выбежал на улицу, когда началась буря. Я не нашла Ориона, может, ты шел за ним или… Не знаю. Где ты был, Деч?

Пальцы, задирающие штанину джинсов, сжались на мокрой ткани сильнее. Стоя перед кроватью на коленях, он молчал. Виновато понурил голову.

Зато заговорила Эйш, и в голосе ее не было ни вины, ни раскаяния – чистое удовлетворение собственным поступком:

– Его не было в собственной спальне, потому что он был в моей.

Глава 10. Покаяние мертвой

– Что? – Тсере показалось, что она ослышалась. Немигающий тяжелый взгляд метнулся от виноватого лица Дечебала к абсолютно счастливой Эйш. Не может быть. Подруга прекрасно знала о чувствах ее брата. Знала и никогда не посмела бы… Не посмела же? Собственный голос показался чужим, низким, дрожащим от напряжения. Тсера не могла вдохнуть. – Повтори, где он был?

– Только не надо истерик, заряночка, он уже совершеннолетний и может делать то, что пожелает.

Не ослышалась. Эйш действительно поступила с ним так.

Уголки ее губ приподнялись в ликующей улыбке, когда та скользнула по расслабленной ладони Дечебала пальцами, а затем по-собственнически сжала его руку. Тсера загипнотизированно проследила за этим движением. Будто издеваясь, пытаясь добить, Эйш продолжила:

– Дечебал, я к чему-то тебя принуждала?

Он не повернул к ней голову. Не ответил на вопрос, пытаясь оправдаться, стереть разочарование из взгляда сестры. Дечебал просто смотрел на Тсеру. И в его глазах была такая животная, жрущая изнутри тоска, такое море отчаяния, что ком в глотке начинал обрастать шипами. Он не справился со своей одержимостью, не вытравил ее, все это время Деч просто прятал боль, баюкал. А теперь ничего не мог поделать с собственными чувствами. Начни Тсера скандал, это убило бы его. Он и так все прекрасно понимал.

Пытаясь успокоиться, Тсера прижала дрожащие пальцы к губам. С нажимом, до боли. Чтобы плотный слой ваты, забивающий уши, наконец исчез. Ей нужно было прийти в себя. Пока снисходительный тон и нежная улыбка девушки, которую она когда-то считала подругой, раздирал ее на лоскуты.

«Хотела сделать мне больно? Что ж, у тебя вышло».

Тсера не могла защититься, не могла сказать ни единого слова – каждое из них ранило бы родного брата. Оставило бы длинный кровоточащий след.

Их молчание затянулось. Первым не выдержал Дечебал, он мягко высвободил руку из ладони Эйш и широким шагом направился к двери в ванную комнату.

– Ты совсем продрогла, стоит смыть с тебя кровь и