Успокоительный сбор. Валерианка для танка - Екатерина Мордвинцева

Он усмехнулся в темноте.

— Ты упрямая.

— А ты — нет?

Мы замолчали. За окном шумел дождь. Где-то далеко лаяла собака. А я лежала в его руках и думала о том, что жизнь — странная штука. Ещё месяц назад я была примерной студенткой, которая боялась опоздать на пары. А теперь я люблю бывшего разведчика, который живёт в заброшенном складе и носит кличку Танк.

И мне не страшно. Совсем.

С ним — не страшно.

* * *

Утром он ушёл рано, пока я спала. Оставил на столе записку:

«Юля. Спасибо за вчера. За ссору. За поцелуи. За слёзы. За то, что ты есть. Я буду лучше. Обещаю. Твой Танк».

Я прочитала, улыбнулась, спрятала записку в ящик стола — туда же, где лежал конверт с деньгами.

Потом набрала его номер.

— Ты не спишь? — спросил он.

— Нет. Ты украл мою подушку. Я без неё не могу.

— Врёшь. Ты спала, прижавшись ко мне. Подушка была не нужна.

— Самовлюблённый.

— Наблюдательный.

Я засмеялась.

— Приезжай сегодня вечером. Я приготовлю ужин. Настоящий, не пельмени.

— Не обещай много.

— Увидишь.

Он приехал. С цветами — снова полевыми. Я поставила их в банку на подоконник, рядом с теми, первыми.

Мы ели пасту с креветками — я разорилась, но оно того стоило. Пили вино — дешёвое, но вкусное. Говорили ни о чём. Смеялись. Целовались — теперь уже не зло, а нежно, с предвкушением.

— Юля, — сказал он, когда мы сидели на диване. — Я хочу, чтобы ты знала. Я не буду врать тебе. Не буду скрывать, что опасно. Но я сделаю всё, чтобы ты была в безопасности.

— Я знаю.

— И ещё... — он запнулся. — Тот парень, Костя. Я проверил его. Он должен трём людям, у него проблемы с наркотиками. Он искал не тебя — он искал, у кого занять денег. Ты для него была просто вариантом.

— Откуда ты знаешь?

— У меня есть информаторы. — Он посмотрел на меня. — Ты не обиделась?

— Нет. — Я взяла его за руку. — Но в следующий раз, если хочешь что-то узнать — спроси у меня. Не надо проверять людей за моей спиной.

— Договорились.

Мы сидели, смотрели на огни ночного города за окном. Я положила голову ему на плечо. Он обнял меня.

— Страшно? — спросил он.

— Нет. А тебе?

— Мне всегда страшно. Но с тобой — меньше.

— Это потому что я даю тебе валерианку, — усмехнулась я.

— Нет. Потому что ты — моя валерианка. Успокаиваешь лучше любых таблеток.

Я подняла голову, посмотрела на него.

— Ты становишься поэтом.

— Ты плохо на меня влияешь.

— Это хорошо?

— Это лучшее, что со мной случалось.

Он поцеловал меня. Долго, медленно, так, что мир исчез. Остались только его губы, его руки, его дыхание.

В ту ночь мы стали ближе, чем когда-либо. Не только телом — душой.

Я любила его. И он любил меня. И никакие правила, никакие сделки, никакие «не влюбляться» не могли это изменить.

Даже если завтра придёт беда — сегодня у нас есть этот вечер. Этот поцелуй. Эта тишина.

Этого достаточно.

Глава 8

После того вечера, когда мы впервые поцеловались не зло, а нежно, что-то изменилось. Мы перестали притворяться. Перестали играть в «мы просто по сделке». Мы стали парой. Странной, нелепой, опасной — но парой.

Он приходил ко мне почти каждый вечер. Мы пили чай, слушали музыку, читали друг другу вслух. Я перевязывала его раны — их становилось меньше, он стал осторожнее. Или просто везло.

Но самое интересное происходило, когда мы выбирались «в свет».

— Куда хочешь пойти? — спросил он как-то, когда мы сидели на его диване, и я листала ленту в телефоне. — В кино? В ресторан?

Я посмотрела на него с удивлением.

— Ты хочешь пойти в кино? Среди людей?

— А что? Я не кусаюсь. — Он усмехнулся. — Только если попросят.

— Ты боишься, что тебя узнают.

— Боюсь, что узнают тебя. Рядом со мной. — Он взял мою руку. — Поэтому я спросил. Может, ты хочешь куда-то, где нет толпы.

Я задумалась.

— А ты что любишь? Кроме читать книжки и поливать фиалку?

Он помолчал.

— Стрелять люблю.

— Что, прости?

— Стрелять. Из пистолета, из автомата. Это успокаивает. — Он посмотрел на меня. — Хочешь, покажу?

Я должна была испугаться. Нормальная девушка испугалась бы. Но я была Юлей, которая сунула валерианку в рот раненому бандиту. Я кивнула.

— Покажи.

* * *

Стрельбище находилось за городом, в старом заброшенном цехе. Там не было табличек, не было охраны — только бетонные стены, мишени, нарисованные краской на листах фанеры, и запах пороха, въевшийся в стены.

— Это частное место, — сказал он, открывая тяжёлую дверь. — Моё. Никто сюда не ходит.

— У тебя есть своё стрельбище? — я не скрывала удивления.

— У меня есть кое-что от прошлой жизни. — Он включил свет. Тусклые лампы зажглись под потолком, осветили длинный коридор, который заканчивался просторным залом. — Не спрашивай, откуда.

— Не спрашиваю.

Он достал из кейса пистолет. Чёрный, тяжёлый, с глубокими насечками на рукоятке.

— Вальтер, — сказал он, видя мой взгляд. — Надёжный. Не подводит.

— Ты всегда носишь оружие?

— Почти всегда. — Он протянул пистолет мне. — Хочешь попробовать?

Я взяла. Оружие оказалось тяжелее, чем я думала. Ладонь скользила по холодному металлу. Мне казалось, что пистолет вот-вот выпадет, но Андрей тут же поддержал мои руки.

— Не бойся, — сказал он, вставая за спину. — Предохранитель включён. Я покажу, как держать.

Он взял мои руки в свои, поправил хват. Его пальцы были твёрдыми, уверенными. Он прижался грудью к моей спине, и я почувствовала тепло его тела. Запах — табак, мята, чистое бельё. Я закрыла глаза на секунду, чтобы запомнить это ощущение.

— Смотри на мишень. Не на ствол, на точку, куда хочешь попасть. Дыши ровно. На выдохе — жми на спуск.

— Я боюсь, — призналась я.

— Не бойся. Я рядом.

Я выдохнула. Нажала.

Грохот выстрела ударил по ушам, руку дёрнуло вверх. Я чуть не выронила пистолет — он успел перехватить, придержал.

— Попала? — спросила я, зажмурившись.

Он рассмеялся. Впервые я слышала, чтобы он смеялся так — открыто, искренне, даже мальчишески.

— В молоко. Но для первого раза — неплохо. Держать будешь крепче.

— Не смешно, — я открыла глаза. — У меня уши заложило.

— Пройдёт. — Он взял пистолет, проверил мишень. — Давай ещё. Я поддержу.

Мы стреляли час. Я сделала десяток выстрелов, из которых только один попал в край мишени. Он стрелял между делом, показывая класс: пули ложились точно в центр, одну за одной, без колебаний. Я смотрела