В тени эмира. Шрамы на песке 1 - Ирэн Блаватская

том, что я провела не самые лучшие минуты жизни в ожидании казни.

— Где ты нахваталась этих глупостей? Кто тебе об этом сказал? — резко спросила

женщина.

— Почему глупостей? Хотя Вам видней, это же ваши законы. Мне служанка рассказала,

Захва.

Услышав об этом, шейха смягчилась.

— Захва — эта служанка Махи для особых поручений. Маха все еще чувствует вину перед

эмиром за твой побег с Салехом. И, очевидно, делала все, чтобы хоть как-то

реабилитировать себя.

— Я не понимаю Вас.

— Нет ничего удивительного в том, что она через служанку довела до тебя реальное

положение, в котором ты оказалась, чтобы ты наконец осознала: это не игра, ты на

волосок от смертной казни. Как она и предполагала, страх перед смертью заставил тебя

смириться со своей участью и искать правильные пути для своего спасения.

— Своего? Нет, тогда мне было совсем не до себя... Я чуть с ума не сошла, когда

узнала, что Салех мог пострадать из-за меня, и вымаливала у повелителя спасение для

Салеха.

— Ему ничего не угрожало. Всего лишь домашний арест, чтобы успокоился, остыл и

одумался. Фалах никогда бы не позволил, чтобы с головы его брата упал хоть один

волос… Никогда…

— А что Вы скажете о казни женщин? По-вашему, лучше, если от рук палача будут

гибнуть женщины, лишь бы только не Ваш сын?

— Девочка моя, — вздохнула женщина, — такой казни у нас даже нет. Многие сотни лет

назад гордая дочь нашего народа, которую приговорили к казни за прелюбодеяние,

сумела поднять весь народ против несправедливости и отстоять право женщин на любовь.

С тех пор законами Хафрака эта казнь отменена. Женщин не забивают камнями, мы вполне

свободны, вправе любить и быть любимыми, и нам совсем не чужд мир чувственных

наслаждений.

— А чем же я не пришлась ко двору? Я ведь тоже отстаивала свое право на любовь,

почему же меня не защитил ваш закон? А может, это касается только своих женщин, а

жизнь чужестранки не имеет для вас никакой ценности? — с горечью в голосе

воскликнула Шакра, всмотревшись в непроницаемое, властное лицо женщины.

Несколько долгих минут шейха молчала, вероятно, сомневаясь, стоит ли говорить об

этом, а потом решилась:

— Ты не просто отстаивала любовь, ты пошла против воли повелителя, а это равносильно

измене. Своим побегом, слух о котором мгновенно разлетелся по всему арабскому миру,

ты ударила по его репутации, поставила под сомнение его авторитет и вызвала

неоднозначную реакцию как среди сильных мира сего, так и среди простого народа.

Такие вольности не позволительны никому и должны быть подвергнуты суровому

наказанию. Все его советники и многие подданные — причем из влиятельных, известных

семей — убеждали его казнить тебя, забить камнями на главной площади, устроив таким

образом показательную казнь и восстановив свою репутацию. — Шейха заметила, как от

ужаса округлились глаза девушки, и, не отрывая взгляда, продолжала: — Скажу

откровенно: это было бы самым правильным решением с его стороны, которым он поставил

бы жирную точку во всей этой ужасной истории. Любой монарх поступил бы так на его

месте. Но, как видишь, ты все еще жива. Этим ты обязана эмиру и должна быть ему

благодарна. Поверь мне, ему стоило немалых усилий, чтобы сохранить тебе жизнь.

* * *

Еще одна женщина во дворце не спала в эту безлунную, темную ночь и тоже собиралась

изменить свою жизнь. Красавица Аль-Ануд — жена шейха Фалаха, эмира Хафрака —

облачившись в длинный широкий плащ и спрятав лицо под глубоким капюшоном, быстро

передвигалась по темным коридорам дворца вместе со своей служанкой. Много раз она

представляла себе эту встречу, готовилась, собиралась, но в какой-то момент

останавливала себя… не решалась...

Три года назад, когда она выходила замуж за легендарного шейха Фалаха, первого

красавца Аравии, она не строила особых иллюзий по поводу их семейной жизни. Слышала

много раз, что ни одной женщине еще не удалось завоевать его сердце, но она и не

собиралась. Это был брак по расчету для установления мира в регионе между халифатами

Хафрак и Рубайдан. Брак между эмиром Хафрака и дочерью шейха Шахбута — эмира

Рубайдана, принцессой Аль-Ануд.

Выйти замуж в богатый и процветающий Хафрак было престижно и выгодно — мечта любой

девушки всего Арабского Востока. Потому, получив такое предложение, она была готова

плясать от счастья. Самолюбивая, меркантильная Аль-Ануд всю жизнь рвалась к власти.

Ни о чем она не мечтала больше, чем обосноваться в Хафраке и прибрать его к рукам. А

за ней стоял весь ее многочисленный, влиятельный род и ждал, чтобы в нужный момент

оказать ей поддержку.

Рождение наследника — первенца Фалаха — открывало перед ней неограниченные

возможности. Ребенок получил бы титул наследного принца, а она стала бы

королевой-матерью. Это бы укрепило ее позиции в стране, придало бы политического

веса и сделало ее сильной фигурой. И тогда она стала бы править халифатом наравне со

своим мужем.

Шли месяцы… прошел год… потом второй… прошло уже три года, но она так и не смогла

зачать. Это была ее личная трагедия. Она предпринимала все попытки, чтобы почаще

завлекать супруга в свою спальню, но все было тщетно: он приходил к ней раз в

неделю, без фанатизма выполнял свои супружеские обязанности и опять терялся на

неделю. Она не интересовала его как женщина… и вообще не интересовала его...

Для народа она все еще оставалась чужой… всего лишь женой эмира, а вернее — его

жалкой тенью, которая не могла даже родить… Никто… Без веса и авторитета, которую не

уважал даже собственный муж, от чего страдало ее болезненное, гипертрофированное

самолюбие. Женщина всерьез задумывалась о том, чтобы попробовать зачать от другого

мужчины в надежде на то, что смена партнера может дать ей ожидаемый результат, но

всякий раз страх останавливал ее…

Искать мужчину, которому могла бы довериться, в чужой для нее стране было слишком

рискованной затеей — она могла потерять всё… вплоть до собственной жизни… Измена

супругу во все века жестоко каралась на Востоке… а если супруг являлся главным,

высшим лицом в стране? Она молча терпела и выжидала...

Когда у эмира появилась новая фаворитка, бейда (араб. «белокожая женщина»),

Аль-Ануд, как всегда, не придала этому значения — ее меньше всего волновали его

наложницы. Но когда счастливая избранница вместо того, чтобы нежиться в постели со

своим господином и наслаждаться всеми благами и щедротами, которые могла получить от

него, сбежала с наследным принцем, она заставила всех обратить на себя внимание и

говорить о