В тени эмира. Шрамы на песке 1 - Ирэн Блаватская

не лучше сотен других женщин, которые ежедневно ублажали ее сыновей… Больше всего в

этой истории ее удивил Фалах, которого как будто приворожили… он даже имен своих

женщин знал не всегда, а тут — сорвало крышу… Хотя кто знает… А Маха была права,

глаз у нее и правда наметан: сразу раскусила незнакомку. По ней видно, что девушка

не из простолюдинок. Манеры, плавность движений, умение держаться, осанка… память

тела оказалась сильнее, чем ее собственная память…

Шейха Фатма смотрела на нее, и

никакие чувства не трогали сердце. Она не вызывала в ней ни гнева, ни ненависти, ни

антипатии, ни симпатии… просто ей было ее по-женски жаль… Судьба швырнула ее в

пучину, как слепого котенка, лишив всего. Девушка была вынуждена выживать, и она

выживала… как могла… как умела... падала, набивала синяки, вставала и шла...

— Ну... Давай знакомиться, — женщина обратилась к девушке, удивленно поглядывающую

на нее. — Я Фатма — мать обоих мужчин, которых каким-то непонятным образом,

известным только тебе одной, ты сумела одновременно очаровать.

— Шейха Фатма? Это Вы? — девушка вскочила с дивана и, как того требовал этикет,

низко опустила голову. — Не ожидала увидеть Вас здесь.

От внимательного взгляда женщины не укрылось то, что девушка заметно волновалась.

— Почему? Что тебя так удивило?

— Королева-мать — самая известная и уважаемая женщина в Хафраке, насколько я

наслышана.

— Правда? — вполне искренне удивилась женщина и, широко улыбнувшись, продолжила: —

Не надо так волноваться. Давай присядем и поговорим спокойно… Мы же женщины, мы

всегда найдем что обсудить.

— Да, конечно… Спасибо, — прошептала Шакра и, дождавшись, пока гостья опустится в

кресло напротив, осторожно присела на краюшек дивана.

— И чем же я так известна, кроме того что являюсь матерью своих сыновей? — она в

упор посмотрела на девушку в ожидании дешевой лести, которую ненавидела.

Внутренний голос ей твердил, что эта девушка не может быть безнадежной глупышкой или

алчной, продуманной охотницей за лучшей долей, иначе оба ее сына не запали бы на

нее. Но другой голос тут же парировал: ни один мужчина не устоит при виде молодой

обольстительной самочки, что, вероятно, и случилось с ее сыновьями.

— О Вашей мудрости ходят легенды. Говорят, что благодаря Вам прежний эмир Хафрака,

Ваш покойный супруг, был успешным правителем. Говорят, что и нынешний правитель

многим обязан Вашим мудрым советам.

— В этом нет моей заслуги, это все женская мудрость, которая есть в каждой женщине,

но не каждая может ею правильно воспользоваться. — Она взглянула на Шакру. — Ты

понимаешь, о чем я говорю?

— Если честно, то не совсем, — девушка густо покраснела и опустила голову. —

Простите мое невежество.

— Не надо извиняться... Ты еще слишком молода. У нас на Востоке говорят: «Мудрая

женщина добавляет сахар во все, что она говорит мужчине, и убирает соль из всего,

что мужчина говорит ей».

— Зачем? Чтобы заранее оправдать мужчину, даже если он неправ?

— Дело в том, что мужчина по своей природе прямолинеен и упрям, для него имеют

значение только его личные амбиции и собственное эго. Очень часто он совершает

необдуманные и не всегда правильные поступки под влиянием эмоций, которым часто

подвержен. К сожалению, не все ошибки можно исправить, и за это порой приходится

дорого платить. А если рядом с мужчиной находится женщина, которая сумеет сгладить

острые углы его характера, не задев при этом его самолюбия и эго, и сумеет направить

всю его энергию в нужное русло, но при этом отдав всю власть над собой мужчине и

оставаясь слабой женщиной в его тени... то этот мужчина добьется самых больших

высот.

— А почему нельзя открыто об этом сказать?

— Это может задеть его самолюбие… Мужчина никогда не должен знать, что его рукой в

нужный момент управляет женщина…

— И при этом оставаться слабой и бесправной? Вы требуете от женщин слишком многого.

— Это очень тонкий вопрос, все не совсем так, как ты себе представляешь. Запомни,

Шакра: сила женщины — в ее слабости. Умная женщина никогда не вступает в

противостояние с мужчиной, наоборот, безропотно отдает себя ему, позволяя мужчине

почувствовать себя властелином мира, а он в знак благодарности возвысит ее и бросит

к ее ногам весь мир и свое сердце в придачу. И чем больше власти над собой женщина

отдает мужчине, тем больше власти над ним получает сама.

— Судя по Вашей теории, мудрость женщины заключается в том, чтобы приносить себя в

жертву мужчине в надежде на эфемерные блага.

— Отношения между мужчиной и женщиной испокон веков держатся на женской мудрости, на

ее умении создавать атмосферу, в которой мужчине уготована главная роль, где было бы

приятно находиться и которую он ни за что не хотел бы покинуть, несмотря ни на какие

соблазны.

— Мне сложно принять это мироустройство, где женщина должна раствориться в мужчине.

Она тоже должна иметь право на самореализацию. Даже повелитель однажды сказал, что

это удел мужчин — приносить себя в жертву, а удел женщины — гордиться собой.

— Да... Это слова моего сына, — улыбнулась женщина. — Он прекрасный сын и идеальный

мужчина. Но, к сожалению, рядом с ним нет такой женщины.

— А его жена?

— Его жена — хитрая и амбициозная стерва, и она очень далека от идеала... А если бы

в тебе была хоть капля мудрости и жизненного опыта, то ты ни за что бы не упустила

такого мужчину, как Фалах.

— Зачем Вы говорите мне это? Вы же прекрасно знаете, что я люблю Салеха, и Салех

меня любит. Я же не кукла, в конце концов, чтобы по щелчку пальцев включать или

выключать свои чувства… Я живой человек… Я и так достаточно настрадалась.

— Нельзя планировать жизнь, опираясь только на любовь. Чувства очень скоро пройдут,

а реальность останется с тобой. Выбирать надо такого мужчину, который может дать

тебе уверенность в завтрашнем дне.

— Уверенность? — удивленно произнесла Шакра. — Вероятно, мы с Вами говорим о разных

людях.

— Что ты имеешь в виду?

— А то, что я до последнего дня не была уверена, что эмир не казнит нас с Салехом за

побег. Если он такой идеальный, как Вы утверждаете, почему он с такой легкостью был

готов лишить жизни собственного брата? То, что он хотел забить меня камнями на

площади, еще можно понять — я для него ничто… Но Салех?

— Что? Я ничего не понимаю, о чем ты говоришь?

— О том, что жизнь человека в Хафраке целиком зависит от настроения правителя, и