Хорошая и Хулиган со стажем - Алика Бауэр

еще немного сбивчиво дышу после наших поцелуев. Прикусываю губу, веду пальчиком по мужской груди, вниз по прессу и к той самой пряжке. Боже, мы пьяны. И мы явно не собираемся останавливаться на одних поцелуях.

— У меня для тебя есть кое-что получше, — он показывает взглядом на свой пах, где уже даже через темную ткань штанов видно его возбуждение.

Мой пульс учащается.

Демьян приказывает мне самой расстегнуть его ширинку. И для этого он даже не пользуется словами.

Тянусь к пряжке. Она щелкает, следом тяну за собачку, молнию вниз, веду с нажимом двумя пальчиками по ткани боксеров, чувствуя то, какой он твердый. Демьян слегка приподнимает бедра, я привстаю, чтобы стянуть с него, насколько получается, штаны с нижним бельем.

Эрегированный член тут же смотрит на меня на 12 часов. Головка слегка посиневшая от сильного возбуждения. Крупный, мощный. Рот невольно наливается слюной. Облизываю свою ладонь и обхватываю горящую плоть. Веду вверх, вниз, слышу, как Демьян прерывисто вдыхает со стоном. Он взгляд с меня не сводит, кончиком языком облизывает нижнюю губу. От того, что вижу, сама начинаю возбуждаться сильнее. Хотеть его сильнее. Как можно быстрее. Это должно быть грязно, грубо, громко.

Его руки ползут вверх, тянутся к пуговицам рубашки, которая на мне. И только сейчас мой пьяный мозг генерирует мысль, что на нем другая рубашка. Значит, Демьян ходил в свою комнату переодеваться и все равно вернулся в гостиную. Может быть, надеясь, что я тоже сюда приду, даже несмотря на ту боль, что я ему принесла. И не прогадал.

Он расстёгивает на мне пуговицы. Одна, вторая, последняя. Раздвигает полы рубашки в стороны, обнажая мою грудь. Я продолжаю его ласкать, размазываю по головке крупную каплю проступившей смазки. Демьян учащенно дышит. Обхватывает руками мою грудь, словно взвешивая, перекатывает между пальцами соски. А его глаза облизывают меня взглядом. Пожирают прямо до косточек.

Это приятно. Это заставляет делать более безрассудные вещи.

Мои движения рукой учащаются. Между ног невыносимо печет. Я хочу его. Хочу так сильно, что думаю только об этом. Представляю его в себе. Мне будто бы даже становится больно от дискомфортной пустоты внутри, что я начинаю похныкивать.

Демьян ведет двумя пальцами по моему животу, опускает их на телесного цвета треугольник белья. Интересно, ему видно, какая я уже влажная для него?

— Засунь его в трусики.

Жар на меня обрушивается с головы до пят. И я понимаю, что это не предложение, это приказ.

Беру его член и, чуть отодвинув белье, просовываю внутрь. Чувствую его жар, его пульсацию, но только поверхностно, а так хочется внутри.

Господи, как же хочется внутри! Но такого приказа мне никто не отдавал.

Я принимаю его член к себе и начинаю тереться об него. Откидываю голову назад. Часто дышу, облизываю пересохшие от частого дыхания губы. Стон срывается с них каждый раз, когда головка касается клитора, скользя между влажных складочек.

Руки Демьяна терзают соски. Слегка выкручивают, обостряя ощущения. Его член, моя рука уже влажные от наших выделений. Кидаю взгляд вниз, вижу, как мое белье уже мокрое и очертание члена через него.

— Я больше не могу, — снова хнычу.

Демьян подается вперед, обхватывает член рукой и направляет его в меня. На секунду картинка перед глазами сменяется чернотой, настолько яркие ощущения. Опускаюсь, ниже, до упора. Не дышу, пока принимаю его в себя.

Мир рассыпался на осколки чистого, животного чувства. Он заполнил меня полностью, растянул, прижал к самой сути. И затем началось безумие.

Двигаюсь на нем, сначала неуверенно, ища ритм, а потом все быстрее, отчаяннее, самозабвенно. Мои бедра работают в такт бешеному стуку сердца, поднимая и опуская меня по его горящему стволу. Каждое движение вырывало из груди прерывистый стон, каждый толчок в самую глубину посылал волны огня от макушки до кончиков пальцев на ногах. Его руки не отпускают меня ни на миг.

Они скользят по спине, впиваются в бока, снова сжимают грудь, щупают, ласкают, пригвождая к себе. Демьян приподнимается, чтобы поймать мои губы в поцелуе. Уже не том, захватническом, а глубоком, влажном, разделяющем мое наслаждение. Тону в этом поцелуе, в его запахе, в хриплом дыхании у самого уха.

Контроль испарился, остается только нарастающее давление в самой сердцевине и его имя, которое я повторяю, как мантру. Его пальцы находят мой клитор, сжимают и принимаются круговыми движениями тереть ту самую разгоряченную точку, все внутри взорвалось белым светом. Кончаю с надрывным криком, вцепившись в его плечи, чувствуя, как волны оргазма сотрясают меня изнутри, а он, не останавливаясь, продолжает вгонять в меня свой член, продлевая спазмы до грани боли и блаженства.

Он выходит из меня, и горячие капли орошают мой живот, его рубашку. Демьян выжимает из себя все до последней капли. Откидывается в кресло и смотрит на проделанную работу. Никто из нас не чувствует неловкости, не пытается скорей прикрыться. Это странно, ново для меня. Не чувствую себя грязной в его сперме, с раскрасневшейся от ласк грудью, истерзанной от его пылких поцелуев шеей.

— Тебе идет, — говорит он с улыбкой мартовского кота.

Веду пальчиком по своему животу, собирая несколько капель, провожу по губам и облизываю. На языке терпкий вкус. Его член в полуэрегированном состоянии дергается. Демьян жадно наблюдает за мной, а в следующую секунду припадает к моим губам. Другой бы побрезговал, а этот проникает в мой рот языком, вырывая из меня еще один стон.

Глава 31

В первые секунды после пробуждения мне кажется, что все, происходившее накануне вечером, было лишь плодом моей бурной, давно не траханной как следует, фантазии. Я молода, здорова, и у меня тоже есть потребности, в конце концов. Но приятная нега, разливающаяся по всему телу, тоненько намекает на то, что наше свидание с Демьяном и все происходившее после мне не приснилось.

Потянувшись, чувствую на бедре мужскую лапищу, бесстыдно прижимающую меня к горячему телу.

Это необычно и оказывается очень приятно. Просыпаться с кем-то вот так.

Я понятия не имею, как оказалась в кровати Демьяна. Этот момент уже плохо помню. Но, кажется, добравшись досюда в компании коляски, мы попытались еще раз заняться сексом. Именно… попытались. Были поцелуи. Жаркие, рваные. Много дикого смеха, а потом — просто темнота. Похоже, мы просто отключились из-за большого количества выпитого, стоило голове коснуться подушек.

Предвижу недовольные взгляды Галины Борисовны, ведь к еде мы не притронулись, все заветрелось, и большинство закусок отправится в мусорное ведро.

Осторожно, чтобы раньше времени