Что несёт тьма - Дженна Вулфхарт

сил стараясь не позволить металлу зазвенеть. Каждое едва заметное движение кажется мне оглушительным, хотя вокруг стоит такая тишина, что я слышу лишь собственное дыхание. Наконец цепь соскальзывает с крепления и тяжело ложится мне в ладони, а я тут же прижимаю её к груди, словно одного случайного звона достаточно, чтобы всё рухнуло.

Замерев, я почти перестаю дышать и долго прислушиваюсь, но в комнате ничего не меняется. Ни единого звука. Ни малейшего движения. Понимая, что другого такого шанса может уже не быть, я медленно поднимаюсь на ноги, не сводя глаз с гобелена, за которым должна находиться кровать. За гобеленом по-прежнему царит тишина, и, больше не решаясь медлить, я осторожно направляюсь к двери.

Сделав всего несколько шагов, я чувствую, как меня почти сразу останавливает настойчивый внутренний голос. Доставить восставшего из мёртвых Талиесина Ордену — единственный способ освободить Осиана, и, возможно, другого шанса подобраться к нему настолько близко, чтобы сомкнуть пальцы на его горле и произнести заклинание, у меня уже не будет. Но прежде необходимо избавиться от цепей, потому что, пока они остаются на мне, моя магия бесполезна.

Я могла бы забрать свой кинжал, незаметно спуститься на другой этаж, где он меня не услышит, разбить железо, а потом вернуться обратно ещё до того, как он проснётся.

Нет. Ничего из этого не выйдет. Я слишком мало знаю о Талиесине и понятия не имею, сколько продлится его воскрешение. Неделю? Несколько дней? Или ещё меньше? Возможно, этого времени хватило бы, чтобы увести Осиана подальше от Ордена… но что делать потом?

От страха становится трудно дышать, а в глазах начинает щипать от подступающих слёз.

Я больше не понимаю, что делаю. Ещё два дня назад… или уже три?.. мне казалось, что я знаю этот мир и своё место в нём. Он никогда не был идеальным, но в нём всё было понятно и привычно. Теперь же кажется, будто меня выбросили в чужую реальность, где привычные законы больше не действуют, а всё, во что я верила всю жизнь, внезапно перевернулось с ног на голову.

Хуже всего то, что где-то глубоко внутри меня живёт часть, которую я отчаянно пытаюсь заставить замолчать и которая вовсе не хочет возвращаться в Каэр Драэн. Именно она боится, что Талиесин всё-таки сказал правду, что в тот самый миг, когда я переступлю городские ворота, Орден окружит меня, схватит и уведёт, а Осиана я больше никогда не увижу, как бы ни пыталась его спасти. Возможно, это случится, даже если я выполню всё, чего они от меня требуют.

Я так крепко стискиваю цепь, что звенья больно впиваются в ладонь. Нет. Я просто слишком близко приняла его слова к сердцу.

С усилием прогнав эту мысль, я осторожно направляюсь к гобелену. Талиесин наверняка не расстаётся с оружием даже во сне, а значит, оно должно быть где-то рядом.

Я медленно огибаю тяжёлую ткань, и взгляд сразу устремляется к кровати. Несколько долгих мгновений я просто смотрю на неё, не в силах понять, что именно кажется мне неправильным. Покрывала лежат ровно, словно к ним никто не прикасался, а на подушке нет ни единой серебристой пряди.

Лишь спустя мгновение до меня доходит, что кровать пуста. Талиесина здесь нет.

Я не двигаюсь. В груди всё горит, а пальцы так крепко стискивают цепь, словно только она удерживает меня в реальности. На краткий миг сердце сжимается от тяжёлого разочарования. Талиесина здесь нет, а значит, я свободна, но почему тогда эта свобода кажется почти невыносимой?

За спиной вдруг едва слышно шевелится воздух. Я резко оборачиваюсь, чувствуя, как сердце на миг замирает, и встречаюсь взглядом с Талиесином. Он лениво прислонился плечом к дверному косяку за гобеленом и наблюдал за мной с едва заметной насмешливой улыбкой, а между его ног почти бесшумно сновала куница.

— Ты правда думала, что я позволю тебе уйти так легко? — негромко спрашивает он.

Цепь выскальзывает у меня из рук и с глухим звоном падает на пол. Я машинально сжимаю кулаки, но слова застревают в горле.

Талиесин вопросительно приподнимает бровь.

— И что бы ты сделала, если бы действительно застала меня спящим, Суинврайг? Попыталась бы задушить меня этой цепью?

— Это вообще не моя цепь, — огрызаюсь я.

Он лишь тихо усмехается, устало качнув головой.

— Неужели ты решила, что я не буду готов к тому, что ты снова попытаешься сбежать? Или что спокойно усну, пока вокруг бродят отступники? Кто-то ведь должен был стоять на страже.

— Пошёл ты, — цежу я сквозь зубы, вскидывая скованную руку и зло встряхивая цепью у него перед лицом. — Просто отпусти меня. Я вернусь в Каэр Драэн, а ты можешь отправляться в своё Королевство Гелуин, исчезнуть с моих глаз или хоть броситься в Ядовитое море. Мне всё равно.

Он даже не меняется в лице.

— Я недостаточно тебе доверяю, чтобы отпустить и надеяться, что ты не воспользуешься своей магией смерти. А теперь пошевеливайся, иначе мы оба не доживём даже до завтрака.

Не дождавшись ответа, он терпеливо вздыхает и уже без тени насмешки добавляет:

— Мы уходим. Немедленно.

Я только прищуриваюсь.

— Неужели ты всерьёз думаешь, что я добровольно пойду с тобой?

— Как знаешь, можешь остаться, — спокойно отвечает он, по-прежнему не меняя расслабленной позы, словно ему совершенно некуда спешить. Затем он небрежно кивает в сторону лестницы. — Без меня ты всё равно не выберешься из башни. А если каким-то чудом и выберешься, то одна, без оружия, долго среди отступников не проживёшь.

С этими словами он поднимает мою сумку, спрятанную за дверью, и слегка покачивает её в руке.

— Думаю, ты всё же захочешь вернуть свою сумку. Заберёшь её, если пойдёшь со мной.

— Ты ублюдок. Тебе хоть раз говорили об этом?

Я так сильно стискиваю кулаки, что ногти впиваются в ладони, но это лишь заставляет Талиесина улыбнуться ещё шире.

— Чаще, чем я способен сосчитать, — невозмутимо отвечает он. — Со временем к этому привыкаешь.

— Отлично, — цежу я сквозь зубы. — Тогда я позабочусь о том, чтобы ты услышал это ещё не раз.

Он отталкивается от косяка, и улыбка становится ещё шире.

— На меньшее я и не рассчитывал.

Я молча смотрю на него, постепенно признавая то, что уже давно стало очевидным: выбора у меня нет. Можно остаться в башне и ждать, пока сюда снова доберутся отступники, а можно пойти за человеком, которого Орден считает своим самым опасным врагом. И как