Что несёт тьма - Дженна Вулфхарт

— Похоже, тебя пугает сама мысль оказаться в ловушке.

Я хмурюсь.

— А разве не каждый чувствует то же самое?

— Каждый. Но не до такой степени.

Раздражение мгновенно вспыхивает во мне, и я сразу хватаюсь за возможность перевести разговор в другое русло.

— Полагаю, тебе пришлось тащить меня на себе через весь туннель. Не захотел бросить своего убийцу в затапливаемом туннеле?

— Искушение было велико, — невозмутимо отвечает он.

Я закатываю глаза.

— Я бы поблагодарила тебя за спасение моей жизни…

— Снова, — невозмутимо напоминает он.

— Хорошо. Снова. — Мысли невольно возвращаются к отступнику, который едва не убил меня в башне. — Но почему-то мне не верится, что ты сделал это просто так. Тебе что-то от меня нужно, просто я пока не понимаю, что именно.

— Хм. — Он слегка склоняет голову. — И что, по-твоему, мне может быть нужно от тебя, Суинврайг?

— То же, чего хотят все остальные. — Я пожимаю плечами. — Чтобы я с помощью своей магии достала для тебя то, что тебе нужно. Только вот что именно, Талиесин Винн?

Он с тихим вздохом поднимается на ноги, давая понять, что разговор окончен.

— Нам пора. До сумерек нам нужно добраться до дороги, ведущей вглубь материка, иначе ночь выдастся не из приятных.

Только теперь я действительно осматриваюсь. Мы стоим на вершине утёса, отрезанного от материка. Ветер треплет одежду, на губах оседает соль, а далеко позади, за полосой моря, под ярким солнцем зеленеют склоны. Значит, мы всё ещё не на материке.

Я медленно поворачиваюсь, и внутри всё сжимается. Слева темнеет вход в туннель, из которого мы только что вышли, а справа тянется узкий каменный хребет, извивающийся среди волн. На многие мили вокруг нет ничего, кроме этой неровной полосы суши, которую безжалостно захлёстывает море, и лишь где-то далеко впереди она наконец снова соединяется с материком, уходя вдоль побережья.

Сердце начинает биться быстрее. Хребет слишком узкий, слишком неровный и совсем не внушает доверия. Одного взгляда достаточно, чтобы понять, что путь предстоит нелёгкий.

— Ты же говорил, что туннель соединяет твою башню с материком, — тихо произношу я.

— Так и есть. Просто не самым прямым путём. — Он одаривает меня лукавой улыбкой. — Это и есть самая окольная часть пути.

Я тяжело вздыхаю и закрываю глаза.

— Блядь.

— Всё будет хорошо. Просто не торопись и смотри под ноги. — Он слегка наклоняется вперёд и указывает куда-то вдаль. — Видишь? Брин отлично справляется.

— Брин — куница, — сухо отвечаю я. — Она для этого и создана.

Он тихо усмехается.

— А ты нет?

Я бросаю на него выразительный взгляд.

— Неужели я похожа на человека, который любит гулять по краю пропасти?

— Пока нет, — беззаботно отвечает он.

В этот момент на нас обрушивается особенно сильный порыв ветра. Я теряю равновесие, левый сапог соскальзывает по влажной траве, и ещё мгновение, и я полетела бы вперёд, но рука Талиесина успевает крепко перехватить меня за предплечье. Сердце на миг ухает вниз, однако я лишь стискиваю зубы, высвобождаю руку и молча продолжаю идти, ориентируясь на мелькающую впереди тень Брин.

Продвигаемся мы так медленно, что путь кажется бесконечным. Как я и говорила Талиесину, я совсем не создана для подобных переходов. Моё место рядом с магией, рядом с мёртвыми, чьи голоса слышу только я, рядом с тайнами, которые приходится распутывать даже тогда, когда сами они уже не понимают, что пытаются сказать. Да, я тренировалась с Осианом, как и все Суинврагеды, но одно дело упражнения и совсем другое — такой путь. Никогда прежде мне не приходилось требовать от своего тела так много, и уже меньше чем через час ноги начинают ныть от усталости.

После особенно мучительного подъёма через груду влажных камней я без сил опускаюсь в траву. Сердце тяжело колотится в груди, а прохладный ветер, ещё совсем недавно безжалостно сбивавший меня с ног, теперь кажется настоящим спасением, мягко охлаждая разгорячённую, покрытую потом кожу. Несколько мгновений я сижу, подтянув колени к груди и крепко обхватив их руками. Оковы на запястье болезненно упираются в ногу, вновь напоминая, что здесь от меня ничего не зависит, и я заставляю себя сосредоточиться на дыхании, медленно вдыхая и так же медленно выдыхая.

Больше всего я ненавижу то, что именно это способно меня сломить. Не сражение, не магия и даже не страх смерти, а всего лишь узкий, продуваемый всеми ветрами каменный хребет и унизительное осознание того, что тело, которое всегда меня слушалось, в действительности остаётся лишь хрупкой оболочкой, способной подвести в самый неподходящий момент. Я поднимаю взгляд на тропу впереди, но материк, кажется, нисколько не стал ближе, и единственное, чего мне сейчас хочется, — свернуться клубком прямо здесь, закрыть глаза и больше не двигаться.

В поле зрения появляется Талиесин. Он молча протягивает мне руку и лишь затем негромко произносит:

— Нам нужно идти дальше.

Усталость тяжёлым грузом придавливает меня к земле, однако он по-прежнему стоит прямо и спокойно, словно этот путь почти не требует от него усилий. Дыхание у него остаётся ровным, во всём облике нет ни намёка на напряжение, и именно это раздражает меня сильнее всего, потому что каждое мгновение напоминает, насколько неравны наши силы. Эта мысль заставляет меня подняться без его помощи, но, отталкиваясь ладонью от земли, я вдруг ощущаю под пальцами что-то необычное.

Под пальцами лежит обугленное перо.

Нахмурившись, я наклоняюсь ближе и замечаю, что даже почерневшее от огня, оно всё ещё едва заметно мерцает тёплым оранжевым светом, напоминающим отблеск закатного солнца. Осторожно подняв находку, я подношу её к свету и почти сразу узнаю. Это перо огненной птицы. Сердце вновь начинает биться быстрее, а взгляд сам собой скользит по каменистым склонам, потому что встреча с огненными птицами сейчас последнее, чего нам не хватает.

Талиесин осторожно забирает у меня перо и несколько секунд молча рассматривает его, задумчиво сведя брови.

— Может быть, ветер принёс его откуда-то ещё, — предполагаю я, хотя уже по собственному голосу понимаю, что сама не верю этому объяснению.

Едва договорив, я понимаю, насколько нелепо прозвучали мои слова. Здесь действительно пролетала огненная птица, вопрос лишь в том, когда именно. Если это случилось несколько дней назад, вчерашний шторм давно унёс бы перо далеко отсюда.

— Я пойду впереди.

Он возвращает мне перо так естественно, словно заранее знает, что я не стану его выбрасывать. И, к собственному удивлению, я действительно не могу заставить себя расстаться с этой находкой, потому что где-то в самой глубине сознания поднимается странное, почти необъяснимое чувство,