Что несёт тьма - Дженна Вулфхарт

Слёзы катятся по моим щекам, а где-то глубоко в груди медленно разрастается глухая, ноющая пустота. Когда я наконец пытаюсь заговорить, приходится собрать остатки сил, чтобы вытолкнуть из себя хоть несколько слов.

— Я ни хрена не помню.

Он подходит ближе, осторожно стирает пальцем слезу с моей щеки и поднимает руку так, чтобы я увидела прозрачную каплю.

— Слёзы говорят совсем о другом.

— Тогда где моя огненная птица? Если она действительно была у меня, как ты говоришь, почему её нет рядом?

— Не знаю, — тихо отвечает он. — И поверь, я уже давно задаю себе тот же самый вопрос.

— Я чувствую её так ясно, словно она всё ещё часть меня. — Прижав ладонь к груди, я пытаюсь уловить это странное ощущение, которое не поддаётся объяснению. — Но внутри пустота. Я не помню ни её, ни всего, что с ней связано.

— После того, что ты только что сделала, ты, должно быть, потеряла ещё часть воспоминаний.

Его взгляд скользит мимо меня к огненной птице. Она спокойно дышит, и каждый её ровный вдох почему-то приносит моей истерзанной душе долгожданное облегчение.

— Мне всё равно, — шепчу я, чувствуя, как предательски дрожит голос. — Я должна была её спасти.

— Знаю, — отвечает он уже совсем мягко. — Потому что, даже потеряв память, ты не перестала быть собой. Только теперь я по-настоящему это понял.

Несколько долгих мгновений я молча всматриваюсь в его лицо, пытаясь найти в нём ответы, прежде чем всё же задаю вопрос, который всё это время не даёт мне покоя.

— Кто ты такой, Талиесин Винн? Ты не просто изгнанник, которого отверг Орден. Я чувствую, что ты скрываешь нечто куда более важное, но упорно отказываешься говорить мне правду.

Его губ касается странная, почти печальная улыбка.

— Я верну небо.

Несколько секунд я просто смотрю на него, не в силах осмыслить услышанное.

— Что это значит?

— Я собираюсь восстановить небо. Именно это я скрывал всё это время, хотя подозреваю, что Орден уже обо всём догадался. Поэтому они и отправили тебя за мной, потому что сделают всё возможное, лишь бы не дать мне довести начатое до конца.

Я медленно качаю головой, пытаясь примирить услышанное со всем, во что верила всю жизнь.

— Но Орден хочет вернуть звёзды. Нас всегда учили, что именно ради этого они ведут войну.

— Это вторая ложь, в которую тебя заставили поверить, Суинврайг. Когда небо снова наполнится звёздами, магия перестанет принадлежать Ордену и вновь станет свободной. Именно этого они боятся больше всего, потому что вместе с ней потеряют и свою власть.

Я до боли прикусываю внутреннюю сторону щеки, отчаянно цепляясь за всё, во что меня учили верить с самого детства. Голова становится тяжёлой, перед глазами на мгновение всё расплывается, словно я слишком долго не могла вдохнуть полной грудью. И всё же что-то внутри меня откликается на его слова. Орден действительно стремится подчинить магию своей власти, и я слишком хорошо испытала это на себе.

— Если всё это правда, — наконец произношу я, с трудом узнавая собственный голос, — тогда какое отношение ко всему происходящему имеют огненные птицы? Как со всем этим связан ты, твои сны и отступники, которые охотятся на нас? И почему я ничего не помню, если всё произошло совсем недавно? Ты правда думаешь, что Орден способен на такое?

Последние слова звучат почти как крик. Мне трудно поверить, что я произнесла их вслух, потому что усомниться в Ордене означает совершить измену, а даже допустить подобную мысль уже считается преступлением. Услышь это кто-нибудь, кроме Талиесина Винна, меня повесили бы в тот же день, когда я вновь ступила бы на землю Каэр Драэн.

И всё же я не могу в это поверить. Орден никогда не стал бы скрывать от меня нечто настолько важное, а ещё труднее представить, что они могли сознательно помешать возвращению звёзд.

Пусть звёзды никогда не будут забыты.

Но даже в собственных мыслях эти слова звучат неубедительно. Я снова и снова пытаюсь ухватиться хоть за что-нибудь, что могло бы опровергнуть сказанное Талиесином, заставляя себя вспомнить хотя бы один случай, когда Орден действительно пытался исцелить небо или вернуть миру то, что было безвозвратно утрачено. Но память упорно молчит.

Перед глазами всплывают лишь бесконечные поручения: выслеживать беглецов, разыскивать тех, кто уклонялся от призыва, охотиться на людей, которых подозревали в связях с мятежниками. Всё, что мне поручали, неизменно сводилось к одному — служить войне, которой, казалось, не будет конца. Сколько бы я ни перебирала сохранившиеся воспоминания, среди них не находится ничего, что говорило бы о попытках Ордена вернуть исчезнувших богов и звёзды, исцелить расколотое небо или хотя бы начать залечивать рану, оставшуюся после их исчезновения.

Любая подобная мысль ещё совсем недавно показалась бы мне кощунственной. Годы обучения должны были задушить её ещё до того, как она успела бы оформиться, однако этого не происходит. Она остаётся внутри, медленно набирает вес и всё сильнее давит на убеждения, которые всю жизнь казались мне непреложной истиной.

Если Талиесин говорит правду и Орден действительно ничего не сделал, чтобы восстановить небо, тогда ради чего я жила все эти годы, постепенно теряя саму себя? Почему теперь мне кажется, что всю жизнь я гналась за призраками?

И всё же остаётся ещё одна возможность. Что, если вместе со многими другими воспоминаниями исчезли и те, что рассказывали о том, как Орден действительно пытался спасти этот мир?

Далёкий раскат грома прорезает шум, не смолкающий у меня в голове, и я невольно поднимаю взгляд, встречаясь глазами с Талиесином. В его взгляде столько спокойствия и молчаливого участия, что я невольно чувствую облегчение, хотя не хочу себе в этом признаваться. Я не должна верить ни единому его слову. Разумеется, он станет обвинять Орден, ведь именно они разрушили его жизнь, сослали сюда и отрезали от всего остального мира.

Я снова убеждаю себя, что он всего лишь пытается помешать мне исполнить то, ради чего я сюда пришла, однако эта мысль никак не согласуется с тем, что происходит у меня на глазах. Если бы он действительно хотел меня остановить, то давно нашёл бы способ сделать это, причём куда более жестокий, чем просто лишить меня возможности пользоваться магией с помощью железных цепей.

Будто угадав ход моих мыслей, он без единого слова размахивается и швыряет цепь с утёса. Она с грохотом ударяется о скалы, ещё долго звенит, перекатываясь по камням, а затем