Что несёт тьма - Дженна Вулфхарт

Я поворачиваюсь на бок и открываю глаза. Талиесин сидит у входа в пещеру, откинув голову на каменную стену. Он тихо напевает мелодию, покачивая сапогом в такт. Брин свернулась у него на коленях и мирно посапывает. Отблески костра скользят по его лицу, и живые тени мягко меняют знакомые черты.

Я молча вслушиваюсь в тихое пение.

В груди болезненно щемит, а затем это чувство так же медленно отпускает. Между нами словно протянулась невидимая нить, и я почти физически ощущаю её прикосновение. Эта мелодия кажется пугающе, до боли знакомой. Нет… этого просто не может быть. Это не одна из песен, одобренных Орденом. Тогда откуда Талиесин её знает?

И откуда её знаю я?

Но вместо ответа я снова закрываю глаза. Я просто слушаю. Мелодия проникает глубоко внутрь, понемногу унимая боль, о которой я прежде даже не догадывалась. Совсем скоро сон накатывает, словно прилив, и без остатка увлекает меня в свои глубины.

Я выныриваю из пустого сна. Уже давно мне не снится ничего.

Спина ноет от жёсткой земли, но холод так и не сумел пробраться под одежду, потому что кто-то заботливо укутал меня ещё одним плащом. Ещё одним?

Я замираю и резко распахиваю глаза. Засыпала я, завернувшись лишь в собственный плащ, а теперь поверх него лежит другой, плотно укрывающий мои плечи. От ткани исходит знакомое тепло, смешанное с запахом кожи и цветущей рябины. Я невольно прижимаюсь к ней лицом, и где-то на самом краю памяти рождается смутное чувство узнавания. Да, это запах цветущей рябины. Теперь я уверена.

— Держи.

Свёрток с дорожным хлебом тяжело падает рядом, взметнув пепел от почти догоревшего костра прямо мне в лицо. Закашлявшись, я переворачиваюсь на спину и сердито смотрю снизу вверх на сереброволосого изгнанника. По его глазам с едва заметным фиолетовым отливом сразу видно, что он снова не спал. Если задуматься, я вообще ни разу не видела его спящим. Ни прошлой ночью, ни позапрошлой. Возможно, в последний раз он отдыхал ещё в трактире.

Впрочем, какое мне до этого дело. Если он сам лишает себя сна, это его выбор. Особенно после всего, что он наговорил мне накануне.

— Вставай, поешь. Нам пора идти.

Голос звучит ровно и жёстко, словно усталость не имеет над ним никакой власти.

Я медленно сажусь, приглаживая спутанные волосы, рассыпавшиеся по плечам. Пусть под глазами у меня нет таких тёмных кругов, как у него, после ночи на голой земле выгляжу я, должно быть, ничуть не лучше. Сейчас я с радостью променяла бы что угодно на таз с холодной водой и гребень.

Потянувшись за сумкой, я замечаю, что он уже успел переставить её подальше. Тяжело вздохнув, лишь качаю головой.

— Кажется, сегодня ты ещё мрачнее, чем вчера. Что случилось?

— Я нашёл следы на тропе. Совсем свежие. Тот, кто забрал содержимое тайника, прошёл здесь всего несколько дней назад, а может, и меньше. Не исключено, что нас разделяют считаные часы. Мы и без того потеряли слишком много времени, а потом ещё решили остановиться.

До меня не сразу доходит смысл его слов. Ещё мгновение назад я спала, а теперь вновь сижу в сырой пещере рядом с человеком, которому не доверяю, вдали от безопасных стен Каэр Драэн. В памяти почти оживает звон замковых колоколов, почти ощущается запах тёплого хлеба, плывущий по коридорам крепости, но это лишь воспоминание. Стоит открыть глаза, и вокруг лишь холод, сырость и мужчина, которого Орден велел мне убить. Он смотрит на меня так, словно любая остановка становится непозволительной роскошью.

— Понятно, — наконец произношу я. — Значит, сейчас для тебя нет ничего важнее вещи, которая, как ты веришь, способна вернуть звёзды.

Он смотрит на меня так, будто я сказала что-то совершенно бессмысленное.

— А на чём, блядь, ещё мне сосредоточиться?

— Даже не знаю. Может быть, сначала выбраться с этого проклятого богами хребта, чтобы наконец разойтись в разные стороны? Или попытаться предотвратить катастрофу, о которой тебя предупреждала женщина из твоих снов, похожая на меня, кем бы она ни была?

Он коротко усмехается, и в этом смешке нет ни капли веселья.

— Уже поздно, некромантка. Этого не изменить. Мы встретились, и с этого момента всё уже пришло в движение.

Я без лишних слов выдёргиваю сумку у него из рук.

— С меня довольно твоих оскорблений. Я ухожу с этого хребта, и на этом наши дороги расходятся. Если не хочешь, чтобы я воспользовалась своей смертельной магией, даже не пытайся меня остановить. На этот раз у тебя нет твоей проклятой цепи.

Он лишь спокойно скрещивает руки на груди.

— Меня это вполне устраивает. Не могу сказать, что удивлён тем, как легко ты отвернулась от звёзд. Особенно если учесть, что ты…

— …совсем на неё не похожа, — заканчиваю я за него, устало закатывая глаза. — Поверь, можешь не повторяться. Так что можешь и дальше гоняться за женщиной, которой, возможно, никогда не существовало.

Пока я иду к выходу из пещеры, кровь всё сильнее шумит в ушах. Я чувствую его взгляд между лопаток и не сомневаюсь, что он провожает меня глазами до самого выхода. Если я уйду сейчас, поручение Ордена будет провалено, и Верховная Суинврагеды едва ли простит мне возвращение без изгнанника. И всё же заставить себя остаться рядом с ним я уже не могу.

После этой ночи мысли наконец прояснились. Исчезло ощущение, будто меня разрывает в разные стороны, а вместе с ним рассеялись и последние сомнения. Я не хочу иметь ко всему этому никакого отношения. Не хочу день за днём идти рядом с изгнанником лишь затем, чтобы узнать его достаточно хорошо и однажды обратить его собственную душу против него самого, как того требует Орден.

Я хочу домой.

У самого выхода я невольно останавливаюсь и, оглянувшись через плечо, снова встречаюсь с ним взглядом. Он всё так же неподвижно стоит на прежнем месте, а в его глазах вновь застыла древняя тьма. И только сейчас я наконец понимаю то, чего раньше не замечала. Что бы ни случилось с ним прежде, для всего мира он навсегда останется изгнанником.

— Прощай, Талиесин Винн, — едва слышно шепчу я. — Молю наших мёртвых богов, чтобы мы больше никогда не встретились.

Фигуры возникают по обе стороны от входа в пещеру, словно вырастая из самого камня. Их серые плащи почти сливаются со скалами, а на