Что несёт тьма - Дженна Вулфхарт

— У нас есть доказательства.

Высокий эльф с золотистыми волосами, ниспадающими почти до самой талии, делает шаг вперёд, сжимая в руке свиток, затем почтительно склоняет голову перед лидером и произносит:

— Пендерин Риан.

По затылку пробегает знакомое покалывание. Пендерин. Повелитель птиц. Это древнее слово я не слышала уже так давно, что не могу вспомнить ни когда впервые его узнала, ни откуда оно вообще мне известно. И всё же его истинный смысл мгновенно всплывает в памяти. Неужели мятежники заключили союз с огненными птицами? От этой мысли внутри всё холодеет, а следом возникает другая, ещё более тревожная: неужели именно благодаря им удалось выследить нас?

— Спасибо, Гетин.

Риан принимает свиток и вкладывает его мне в руки.

— Взгляни. Возможно, ты узнаешь почерк.

Нахмурившись, я разворачиваю свиток и быстро пробегаю взглядом по строкам. Это назначение. Для… Осиана. Ему поручено выследить мятежника, подозреваемого в подготовке засады на стражников, охраняющих Арфу Арауна, объект исключительной важности. Приказ предельно ясен: действовать в одиночку, никому ничего не сообщать, а в случае успеха получить в награду больший приток магии после того, как Орден завершит свой план по откачке силы из скрытых звёзд.

Скрытых звёзд.

Не мёртвых.

Я перечитываю свиток ещё раз, теперь уже медленно, вдумываясь в каждую строчку.

— Это не имеет никакого смысла.

И всё же взгляд снова и снова возвращается к трём словам: Осиан. Назначение. Один.

По позвоночнику пробегает холод. Мне не хочется верить, что именно поэтому той ночью он отправился один и именно поэтому мне пришлось преследовать его через приграничные земли, чтобы спасти ему жизнь. Но всё слишком хорошо сходится. Верховная Суинврайг отправила его без меня, потому что была уверена, что он справится сам. Единственного, чего они не предусмотрели, было моё вмешательство.

— Всё как раз имеет смысл, и ты сама это понимаешь, — тихо говорит Риан. — Посмотри на почерк.

Я снова опускаю взгляд на свиток. Приказ написан широким уверенным почерком, который невозможно спутать ни с каким другим. Это рука Верховной Суинврайг Серен, точно такая же, как на каждом свитке, который она когда-либо вручала мне. В самом низу страницы размашистая подпись Осиана скрепляет его клятву Ордену.

Мои пальцы сами собой сминают пергамент.

Я ожидала, что правда об Ордене станет для меня настоящим потрясением. Но вместо этого почти ничего не чувствую. Во всяком случае, по отношению к Ордену. Зато поступок Осиана причиняет почти физическую боль. Как он мог согласиться на это? Как мог добровольно участвовать в том, чтобы откачивать магию, накапливать её и скрывать от остальных, позволяя Верховной Суинврайг вознаграждать его долей, значительно превышающей ту, что доставалась другим?

Впрочем, он ведь солдат. Эта мысль оставляет во рту горький привкус. Вероятно, он искренне считает, что заслуживает этой силы больше, чем люди, которым магия нужна гораздо сильнее, чем когда-либо понадобится ему самому.

Я с силой отбрасываю свиток в сторону, чувствуя, как взгляд Талиесина неотступно следует за каждым моим движением.

— Ну? — спрашивает Риан, слегка приподняв бровь.

— Допустим, всё это правда, — отвечаю я, чувствуя, как во рту пересыхает. — Но почему мы должны верить, что ваши намерения хоть чем-то лучше?

Она подходит ближе, опускается передо мной на колени и кладёт руки на подлокотники стула. В её глазах горит такой живой, почти осязаемый огонь, что где-то глубоко внутри меня неожиданно вспыхивает уголёк, который, как мне казалось, давно угас.

— Я принесу тебе клятву, — спокойно говорит она. — Мой народ и я хотим лишь одного: вернуть небо не ради собственной выгоды, а ради всего королевства. Мы никогда не присвоим эту магию.

— Клятвы ничего не стоят, — отвечаю я. — По-настоящему значение имеют только поступки.

— Она права, — неожиданно вмешивается Талиесин. — Мы готовы подумать о том, чтобы помочь вам, но прежде вы освободите нас и снимете эти железные обручи.

Риан переводит на него взгляд и хмурится.

— Стоит нам это сделать, и ты превратишь нас в лёд. Я видела, что происходит с теми, кто становится у тебя на пути.

Он лишь тихо усмехается.

— Тогда, возможно, вам не следовало становиться у меня на пути.

Риан несколько мгновений молчит, словно обдумывая его слова, а затем спокойно отвечает:

— Мы уже дали вам свои гарантии. Теперь ваша очередь.

— Вот здесь ты и ошибаешься. — Талиесин откидывается на спинку стула, скрещивает руки на груди и закидывает ногу на ногу. Если бы не железный канат, стягивающий его тело, можно было бы подумать, что именно он здесь Пендерин. В нём чувствуется какая-то необъяснимая внутренняя сила, которая невольно притягивает взгляды всех, кто находится в комнате. Лишь Риан остаётся совершенно невозмутимой, словно не испытывает ни страха, ни благоговения.

— И в чём же?

— Ты требуешь от меня гарантий так, будто я ещё ничего не доказал. Я мог остановить вас ещё у пещеры, и ты прекрасно это знаешь. Я пришёл сюда лишь потому, что намерен помешать Ордену. Я не позволю ему снова завладеть звёздами.

Я резко втягиваю воздух.

— Снова?

Риан кивает, и её взгляд впервые смягчается, словно в нём появляется тень сочувствия.

— Они уже сделали это однажды, когда звёзды впервые погасли. Более того, именно Орден и стал причиной той катастрофы. Они воспользовались арфой, пытаясь полностью подчинить себе силу звёзд, но что бы тогда ни произошло, последствия оказались чудовищными не только для них самих, но и для всего мира.

От её слов у меня словно уходит почва из-под ног.

— Именно поэтому я никогда не позволю этому повториться, — спокойно говорит Талиесин.

— А она? — Риан жестом указывает через плечо в мою сторону.

— Орден годами держал её в неволе и использовал в своих целях. Если вы хотите заручиться её помощью, начните относиться к ней так, как она того заслуживает.

Я поднимаю на него взгляд, чувствуя, как сердце тяжело стучит в груди. Его лицо остаётся совершенно непроницаемым, словно высеченным из камня. Он слышал всё, что я сказала в башне. Он действительно услышал меня.

Во мне по привычке поднимается желание защитить Верховную Суинврайг, старый рефлекс, который Орден годами старательно во мне воспитывал, но впервые он не срабатывает. Кто-то другой наконец произносит вслух то, что я так долго прятала даже от самой себя, и именно это становится подтверждением, которого мне отчаянно не хватало. Оно словно соединяет воедино всё, что я так долго отказывалась признавать и упорно пыталась не замечать.

Они просто использовали меня.

И здесь, на побережье, далеко за пределами их власти, я впервые по-настоящему понимаю,