Что несёт тьма - Дженна Вулфхарт

шее у каждого темнеет клеймо предателя. Я не успеваю даже осознать, что происходит, как кто-то грубо заламывает мне руки за спину. В следующее мгновение железный канат туго обвивает тело, второй намертво стягивает ноги, и я оказываюсь полностью обездвижена прежде, чем успеваю сделать хотя бы один полноценный вдох.

Сердце грохочет в груди так сильно, что его удары заглушают все остальные звуки. Значит, Талиесин всё-таки ошибся. Следы были не просто свежими: мятежники уже знали, что мы вошли в пещеру, и всё это время терпеливо ждали, когда один из нас выйдет наружу. Я сама шагнула в расставленную ими ловушку, решив покинуть пещеру в одиночку. Если бы первым появился Талиесин, у них не осталось бы ни единого шанса застать его врасплох. Зная его, он скорее перебил бы всех до последнего, даже если бы вместе с ними пришлось убить и меня, чем позволил бы кому-либо встать у него на пути.

Вперёд выходит высокая эльфийка. Остальные почти незаметно расступаются перед ней, и этого оказывается достаточно, чтобы понять: именно она здесь главная. Крупные рыжие локоны рассыпаются по её плечам, ярко выделяясь на фоне бледно-серого плаща. Откинув ткань в сторону, она открывает рукоять меча на бедре, лениво проводит по ней длинным ногтем и только потом неторопливо окидывает меня взглядом с головы до ног, слегка приподняв бровь.

— Ты, должно быть, тот самый некромант, — произносит она, и её низкий голос перекатывается, словно отдалённый гром. — Признаться, я представляла тебя совсем иначе.

Я едва не спрашиваю, откуда ей известно, кто я такая, но её самодовольная улыбка ясно даёт понять, что прямого ответа всё равно не будет.

— Что вам от меня нужно?

В ответ её улыбка становится лишь шире.

— Скоро узнаешь.

В этот момент из пещеры выходит Талиесин. Одного взгляда на него достаточно, чтобы понять, каких усилий ему стоит сохранять самообладание. Меч уже обнажён, челюсть напряжена так сильно, что на скулах проступают желваки, а взгляд медленно скользит по лицам мятежников, будто он намеренно запоминает каждого из них. Даже если сегодня им удастся его одолеть, он уже запомнил каждого.

— Талиесин Винн, — почти ласково произносит эльфийка, поворачиваясь к нему. — Как мило, что ты всё-таки решил к нам присоединиться.

— Отпусти её, — спокойно, но без тени сомнения требует он.

— Отпустим, — невозмутимо отвечает она. — Но сначала нам нужно кое-что с тобой обсудить. Боюсь, нам пришлось позаботиться о небольшой гарантии твоего сотрудничества. — Её улыбка становится ещё шире. — Надеюсь, ты не станешь нас за это винить. Видишь ли, нам давно не даёт покоя твоя привычка расправляться с людьми при помощи льда.

— Тогда брать заложников было не самым разумным решением, — тихо отвечает он, и его голос больше напоминает сдержанное рычание.

— Мы не угрожаем тебе, — спокойно возражает она, переводя взгляд на меня. — Мы угрожаем ей.

Железный канат ещё сильнее впивается мне в рёбра, и воздух сам вырывается из лёгких прежде, чем я успеваю вдохнуть.

— И обещаю, наше предложение тебя заинтересует.

Его взгляд почти мгновенно находит меня. На одно едва уловимое мгновение в его лице мелькает что-то, чего я не успеваю разгадать, но уже в следующую секунду он снова переводит взгляд на эльфийку, и его глаза опасно сужаются.

— У тебя одна минута, чтобы всё объяснить. Если к концу этой минуты мне не понравится услышанное, лёд будет далеко не самым страшным, что вас ждёт.

По позвоночнику пробегает холодная дрожь. Мне трудно представить, что вообще может быть страшнее его льда.

— Мы знаем, что ты искал в этой пещере, — произносит эльфийка, намеренно повышая голос, и последнее слово эхом прокатывается по всему хребту. — Балладу.

Балладу… Балладу… Балладу…

Само это слово поднимается и опускается в воздухе, словно становится частью древней мелодии. В груди что-то болезненно сжимается, и я невольно вздрагиваю. Я не вспоминала о Балладе долгие годы. Более того, до этого самого мгновения даже не осознавала, что успела забыть о её существовании. Но стоит мятежнице произнести это слово, а эху подхватить и разнести его по скалам, как оно неожиданно сплетается с мелодией, которую Талиесин напевал прошлой ночью, и пробуждает во мне воспоминание, до сих пор скрывавшееся в самых глубоких уголках памяти.

Из груди вырывается судорожный вдох.

— Песня богов. Они пели её, когда ученик доказывал свою силу, а затем решали, достоин ли он нести в себе магию.

Все взгляды одновременно обращаются ко мне, и я почти физически ощущаю их тяжесть, точно такую же, как тяжесть бесчисленных осуждающих взглядов, под которыми мне приходилось жить в Каэр Драэн. Взгляд Талиесина обжигает сильнее остальных. На одно короткое мгновение в его лице мелькает удивление, но оно почти сразу исчезает, уступая место привычной ярости.

Мятежница подходит ближе, заслоняя меня от Талиесина, и принимается так внимательно изучать моё лицо, словно перед ней не человек, а нечто немыслимое. Похоже, сегодня на меня слишком часто смотрят именно так.

— Да, — тихо произносит она, наклоняясь ближе и будто принюхиваясь. — Неужели Орден теперь делится этим со своими марионетками?

Я спокойно выдерживаю её взгляд.

— Я не марионетка.

— От тебя пахнет Орденом, Суинврайг. И поверь, это вовсе не комплимент.

— Говори, чего вы хотите. Твоя минута почти истекла.

В голосе Талиесина звучит такая спокойная уверенность, что на мгновение почти забывается, кто здесь действительно распоряжается происходящим.

Мятежница ещё раз внимательно окидывает меня взглядом, словно надеясь разглядеть то, что до сих пор оставалось от неё скрыто, а затем вновь поворачивается к Талиесину.

— Мы забрали свиток. Точнее, ту его половину, что была спрятана здесь. Но нет, самого свитка при нас сейчас нет. — Она вызывающе вскидывает подбородок. — Пойдём с нами. Мы знаем, что вторая половина у тебя. Если соединить обе части, мы сможем восстановить Балладу целиком, вернуть богов и, если удача окажется на нашей стороне, вновь зажечь звёзды.

По рядам мятежников прокатывается волна возбуждённого шёпота. Кто-то согласно кивает, кто-то негромко вторит её словам, и на одно короткое мгновение кажется, будто одной лишь общей убеждённости достаточно, чтобы невозможное стало возможным.

Ещё несколько минут назад я без колебаний сочла бы их безумцами. Как свиток, а тем более песня, могут вернуть богов? Теперь же я уже не могу так легко отмахнуться от этой мысли. Где-то глубоко внутри живёт смутная уверенность, происхождение которой я не в силах объяснить. Баллада действительно важна. Так же как слова заклинаний управляют магией, Баллада тоже способна ею управлять, а её мелодия лишь делает эту силу ещё мощнее. Как именно это происходит, я пока не понимаю.

Выходит,