Избежать судьбы второстепенной героини - Канна Шорен

После прибытия из церкви, где мне удалось ни с кем не пересечься из нежелательных для общения людей, все в семье занялись своими делами, обеда не было, ведь ожидался сытный и плотный праздничный ужин, к которому и начали готовиться. Я сидела в своей комнате и, вооружившись швейной корзинкой матушки, пришивала к бальному платью последние цветы по подолу, ведь оно понадобится мне завтра. Это было платье времён молодости матушки, старомодное, но всё ещё красивое. Графиня подогнала его под мою фигуру, пришила новое кружево, которое сама же и сплела на коклюшках, а мне оставалось лишь пришить немногочисленные белые тканевые розочки по подолу.

— Амелия, помоги Майклу! — произнесла спешившая из сада в сторону кухни графиня.

Я поспешила в сад, где над овощами, скрючившись в три погибели, сидел брат. Ему было явно неудобно собирать горошек у самой земли, отчего его поза была крайне вымученной.

— Давай я, — сказала и присела рядом с ним на колени, не забыв слегка приподнять юбку, чтобы не запачкать её в земле. — Подержи только корзинку.

Бобы гороха падали в ладонь после подрезания хвостика садовыми ножницами, на котором они висели, и отправлялись в небольшую и неглубокую корзину, чем-то даже напоминающую скорее тарелку из-за невысоких бортов. Во время сбора я краем глаза заметила погрустневшее лицо Майкла, с какой-то непонятной тоской глядящий на алый закат. После службы у него явно испортилось настроение, он стал излишне задумчивым.

— Кто она? — задала вопрос я и увидела, как вздрогнул от неожиданности Майкл.

— Она? — он немного удивлённо и слегка напугано взглянул на меня. — О чём ты?

— О, не притворяйся! — я улыбнулась на свои же слова. — Я всё видела. Ты в церкви искал глазами свою возлюбленную, поэтому и спрашиваю. Кто она?

— Это… неважно, мы не можем быть вместе.

— Ваши чувства взаимны?

— Да…

— Тогда всё можно решить, дорогой мой брат.

Повисла лёгкая тишина, нарушаемая лишь стрёкотом кузнечиков и клацаньем ножниц. Изредка слышалось заливистое пение неизвестной мне птички да слышался разномастный шум из дома. В конце концов, когда корзина была заполнена, Майкл заговорил:

— Ты думаешь, это возможно? — спросил он, поднимаясь и беря корзину в руки.

— Жизнь — непредсказуемая леди. Однажды всё может обернуться так, что никто из нас не ожидал, — я поднялась следом и принялась отряхивать и отлеплять прилипшую к ворсинкам ткани землю. — Если вам суждено быть вместе, то так оно и будет. И… — подняла взгляд на брата. — Ты сопроводишь меня завтра на бал?

— Принц снова не соизволил сопровождать тебя? — Майкл ответил мне каким-то противно жалостливым взглядом, сочувствия я не просила и не ждала.

— Ты как всегда проницателен, братец.

— Могла и не спрашивать.

Глава 13

Балы — ещё более ненавистное мероприятие для Амелии. Каждый бал ей приходилось идти или одной, или с братом из-за действий принца Ричарда. Это унизительно и ужасно для помолвленной леди. На благо, звали её редко и только на очень важные, где проигнорировать невесту принца нельзя было.

Поднявшаяся к полудню жара загнала всех обитателей дома под его крышу. Летние домики специально делали такими, чтобы в самую лютую жару здесь было прохладно и комфортно за счёт тонких, покрытых по внешней стороне штукатуркой стен. Зимой же, напротив, это становилось проблемой. На благо, давно придумали грелки и камины, отчего пережить достаточно тёплую столичную зиму было не проблемой. Конечно, в богатых домах для этого существовали специальные магические предметы, но не в нашем случае.

Меня собирали в комнате графской четы. Она была второй по площади после гостиной, отчего здесь вполне могли собраться почти все обитатели дома. Вот и сейчас на старом трельяже за трюмо сидела средняя сестра, Сара, и, глухо стуча и перебирая деревянными коклюшками по валику, доплетала оставшийся кусок кружева. Сара и Алиса, в отличие от меня и Майкла, отличались миниатюрностью роста и изящной худобой, напоминая чем-то ныне покойную тётушку со стороны отца. Да и глаза у обеих серые, не столь яркие, как у нас.

Графиня была знатной мастерицей плетения кружев, ещё в молодости выигрывавшая какие-то конкурсы между знатными леди, а после замужества и рождения детей научилась ещё и шить, и вязать, и вышивать, и даже делать небольшие украшения из ткани и высушенных цветов. Будь деньги на станок, она бы и ковры плела. Из всех дочерей её «дар» передался лишь Саре, пусть она и уступала матери в мастерстве. Амелия тоже умела всё это, но не так красиво, да и не было это приоритетом в её образовании. Алиса же, младшая сестра и дочь, совсем не интересовалась подобным, предпочитая стрельбу из лука, беготню и иные активности, которые матушка называла не иначе как «недостойными занятиями для юной леди».

Я же сидела за старинной ручной швейной машинкой и пыталась аккуратно сшить новые кружевные перчатки. Перчатки были обязательным атрибутом леди во время бала, отчего подчас были одноразовыми, ведь приходили в негодность. В этом доме их часто аккуратно зашивали или доплетали расползшееся кружево, но иногда требовалось заменить одну или несколько половинок перчаток целиком. Вот и сейчас я как раз распорола перчатку и заменяла одну из деталей, как бы создавая новые.

Изольда, мать Амелии, скрупулёзно оправляла каждую складку на платье, невольным грузом осевшим на каркасном манекене для одежды, тот издавал противный скрип почти при каждом движении. Платье из батиста кремового цвета было простым, но в меру изящным, пусть и безбожно старомодным. Вырез с открытыми плечами и высоко сидящими бретелями допускался в вечерних нарядах, но требовал распущенных волос для баланса. Многочисленные разного размера юбки были тщательно накрахмалены и уложены, а самая верхняя, кружевная, была украшена примерно через каждые пятнадцать сантиметров параллельно подолу синими лентами со старинным жемчугом, кружевными воланами и множеством маленьких голубых бантиков. Чтобы как-то обновить платье, по подолу я пришила в четырёх противоположных «концах» подола по три тканевые синие розы, а вырез Изольда оформила накрахмаленными воланами из кружев, слегка прикрыв ими руки и грудь. Зону талии подчеркнул пояс-кокетка контрастного тёмного-синего цвета.