Избежать судьбы второстепенной героини - Канна Шорен

— Ты всегда отличалась проницательностью, Амелия, — как-то грустно улыбнулся мне брат. — Мы продаём доступ к разработке этой шахты и всех рабочих вместе с этим, чтобы расплатиться с львиной долей долгов.

Всё же продажа столь ценного актива была крайней степенью отчаяния. Амелия в дневнике писала, что шахта была важна для отца, ни в одной из жизней он её не продавал ни под каким предлогом. Земли графства не отличались обильными запасами исследованных природных ресурсов, имея лишь две шахты, одна из которых, увы, уже не функционировала, но имели выход к мировому океану, пусть и не оборудованный портом. Два небольших города, один из которых на деле был просто большой деревней, возле него всё ещё стояло законсервированное фамильное имение нашей семьи. Обилие разномастных деревень, плодородные земли, широкие полноводные реки и густые леса покрывали большую часть территории. Идеальные земли для обеспеченной жизни их владельца.

Отец, столкнувшись с крахом банкротства, принял ужасное для семьи, но прекрасное для земель решение — это оставление налогов на том же уровне. Он с сожалением продал большинство предметов искусства, из фамильных драгоценностей остались лишь действительно древние сокровища — обручальные кольца родителей, родовое кольцо-печатка, несколько массивных ожерелий с различными драгоценными камнями и фамильную тиару, в которой все дочери семьи должны будут выйти замуж. Печальная история, конечно…

Прозвучал громкий голос глашатого, оповестивший о прибытии королевской семьи. Люди зашелестели тканями, поднялся негромкий гул голосов, почти сразу стихший. Первыми по проходу шли… неожиданно на службу прибыла Августина, которую под руку сопровождал Константин. Несмотря на наличие опоры в виде трости, королева-мать явно предпочла опереться на сильное мужское плечо. Идущие следом король с королевой шли отстранившись друг от друга, но при этом улыбками приветствовали подданых.

А вот следом… Стоило мне встретиться взглядом с идущим следом Ричардом, как по спине тут же прошёл отвратительный холодок. Его глаза были полны ненависти и презрения ко всему живому, а, встретившись со мной, они обрели ещё и нездоровый блеск. Вчера, на охоте, ему не удалось поймать ни оленя, ни тем более чёрную лисицу. Он ненавидел проигрывать, ненавидел не занимать первые места, считал, что все над ним насмехаются. И, если такое происходило, находил в лице других людей «козла отпущения», как это было со мной. Сегодня мне точно нужно не пересекаться с ним, если не хочу попасть под горячую руку. На благо он не задержался, а далее шли принц Александр и эрцгерцог Максимилиан. Принц явно был горд собой, пусть и ярко не показывал этого, лишь вёл себя непривычно дружелюбно с окружающими, а его дядя — рад успехам племянника, одаривая того подбадривающими взглядами.

Когда вся семья и гости разместились на своих местах, аристократия снова зашелестела, рассаживаясь обратно. Первосвященник и Святая не заставили себя долго ждать. Лязгнули древние обитые железом двери, закрывающие всех прибывших в церкви, а после из прохода справа от алтаря показались двое. Слегка шаркающей неспешной походкой Первосвященник направился к своему месту, оглядывая окружающих с высоты своего могучего роста словно какая-то хищная птица. В довесок к этому сравнению был его орлиный нос, узкое, слегка вытянутое лицо, прищуренные глаза, мощные мохнатые брови и излишне свободная белоснежная одежда с огромными рукавами. Святая же, в противовес этому, скромно потупила взгляд в пол и шла за ним мелкими шажками, а белое платье на манер того, что было на статуе первой Святой, слегка волочилось за ней, как и превышающая его по длине мантилья.

— Возлюбленные дети мои! — начал Первосвященник, торжественно став на трансепте и возведя руки к небесам. — Сегодня мы почитаем богиню Лиос, даровавшей нам, простым смертным, жизнь, свою любовь и благословение!

Первосвященник, несомненно, был потрясающим оратором, но слушать его не очень-то и хотелось. Прочитав весь оригинальный роман полностью дважды, я выучила историю создания этой вселенной наизусть, ведь она была донельзя простой.

— Когда-то не было ничего, кроме бескрайних океанов, и была лишь одна живая душа — богиня света Лиос. И создала она всё живое на земле, от гадов морских до птиц высоко в небесах, — начал вещать мужчина, грозно поглядывая на окружающих. — Но не было ей с кем поговорить, оттого и создала она по образу и подобию своему людей. Но был в тени света Лиос тот, кого она не замечала — её тёмный близнец Хаос.

Дальше священник долго и уныло рассказывал, как Хаос поселил зло в сердцах людей, как Лиос с помощью оставшихся добрых людей смогла его победить и заточить в глубинах земли, как с тех пор и почитают богиню, восхваляя её, а она посылает на землю королевства дочерей своих — Святых. Упомянул также Священное дерево, которое является святым «наследством» от богини империи Элиазар. Под конец этого «интереснейшего» рассказа захотелось спать, даже громкий голос, перемешанный с редкими выкриками, Первосвященника не бодрил. И я такая была не одна, судя по скучающим лицам окружающих. На благо, вскоре речь закончилась и принялась выступать Святая.

— Возлюбленные дети Богини! — достаточно тихо произнесла Элиза, но все люди разом всполошились и приосанились. — Пусть в этот светлый день сердца ваши наполнятся любовью богини Лиос!

Хрупкую фигуру Святой окутало полупрозрачная светящаяся золотистая дымка, которая после стала волнами отходить от неё в разные стороны по мере того, как девушка раскрывала руки. Дымка была ничем иным, как Святым Благословением — одно из проявлений силы у Святой. Все священники, от самых высших чинов до низших, обладали святой силой, но лишь Святая могла даровать Благословение. Когда волна достигла и меня, по телу разлилось приятное тепло и спокойствие, словно кто-то укутал пушистым одеялом в холодный зимний вечер и посадил перед пылающим камином с кружкой чая, шоколада или подогретого имбирного эля.

Оставшаяся церемония прошла для меня под завесой блаженства и абсолютно мимо моих ушей и глаз…

* * *

Вечером в доме было необычайно шумно и весело: играл всё ещё расстроенный рояль, на кухне прикрикивала на свою дочь кухарка, торопившая её с приготовлением того или иного, а из сада раздавался приглушённый голос собиравшего для ужина овощи Майкла. Я только переоделась к ужину и спустилась в коридор первого этажа, чтобы понять, кому мне всё же нужно помочь, ведь дел в доме невпроворот.

Сегодняшний день празднования был поистине семейный, чем-то напоминающий Рождество из моей прошлой жизни. Родители у меня были из неверующих,